Марта выскочила на крыльцо, вдохнула чистый морозный воздух и зябко поёжилась. Дул не сильный ветер, и снег колючей крупой бил в лицо. Недавняя длительная оттепель с плюсовыми температурами сменилась снегопадом и холодом. В лёгкой осенней куртке было зябко.
Тимур, широко улыбаясь, подлетел к Золотаевой, подхватил из её руки сумку и торопливо выпалил:
— Прости, задержали сегодня на учебе. Лекции весь день шли. После обеда — практика, был на обследования места преступления. Хотел за твоими теплыми вещами домой в обед заехать, но вырваться не удалось. Давай быстрее в машину, простудишься.
Марта была закаленной, но что-то в суматошном поведении Тимура было заразительным. Вдвоем они почти бегом припустили по расчищенной аллее заснеженного парка к припаркованному недалеко от контрольно-пропускного пункта служебному внедорожнику лейтенанта.
Уже в салоне бронированного УАЗ «Патриот» с тонированными задними стёклами, Тимур весело спросил:
— Выписали?
— Нет. Официально — на больничном до четверга. Нужно курс ЛФК закончить. В четверг последнее занятие с Назарбековым по контролю превращения в зверя. В четверг или пятницу — на выписку.
— Так ты до четверга свободна?
— До вторника. Там тоже будут занятия с Султанычем.
— Раз на выписку оформляют, значит, всё нормально с превращениями?
Марта пожала плечами:
— На самом деле — не очень. Я бы ещё позанималась, но Назарбеков уезжает в Уфу к родителям на новогодние праздники. К тому же у него в Башкирии запланировано несколько важных лекций и семинаров. Оттуда он уже к себе в Набережные Челны уедет. Так что моё пребывание в Челябинске завершается.
Марта внезапно погрустнела. Они ещё вчера договорились с Тимуром, что тот после больницы увезёт её в Екатеринбург. Ехать туда совсем не хотелось ни ей, ни собаке внутри. Марту отпустили домой помыться, постирать личные вещи. Так же нужно было заняться делами по вступлению в права наследства, сходить к нотариусу, подать документы. Это был важный вопрос, но меньше всего хотелось этими тяжелыми вопросами заниматься сейчас. После смерти дедушки прошло почти четыре месяца, и у неё ещё было время утрясти юридические формальности.
С квартирой, которую ей подарил дед, Марту совсем ничего не связывало. От одной мысли, что придется остаться один на один в чужом месте, в окружении фотографий, где она и дедушка вместе, хотелось выть. С другой стороны Марта устала от бесконечной трескотни соседок по палате и бессмысленного, навязчивого тявканья Олимпиады Львовны. Столько скучных и бесполезных разговоров в её жизни давно не было.