Я двигался вместе со всеми, повинуясь заданному импульсу, поначалу чисто механически, а потом поймал себя на том, что подпеваю про ледяной потолок и скрипучую дверь. Настроение поползло вверх и вскоре я думать забыл про вредную ведьму, которой, кстати, здесь не было. Ну да, Карачун, Йоль, особое время для колдовства. В основном тёмного, но мало ли, не всё то что тёмное зло. Уверен Марфа не даст Натке заиграться, старая ведьма слишком многое видела и прекрасно понимала, что какие бы у нас с Натальей отношения ни были я не позволю ей безобразничать. Не поднимется рука у самого — сдам старшим товарищам в ПМАК.
Да, меня за это по головке не погладят, но я максимум выговором отделаюсь, а Натка себе жизнь сломает. Но плевать на эту дурынду, я шёл в хороводе, на душе было легко и спокойно, словно я вернулся в беззаботное детство, когда нет ни забот, ни хлопот, и волнует только один вопрос, а что именно мне подарят на Новый год, а потом словно что-то щёлкнуло и с глаз спала пелена. И я ясно увидел, что в хороводе сегодня идут не только люди.
Вон тот мужик в зипуне, валяном колпаке и онучах, словно сошёл с картины о крестьянах века так восемнадцатого, девятнадцатого максимум. А вон те бабы в киках, расписных шалях, душегреях и яловых сапожках явно сёстры, из купеческого сословия, но от мужика по времени ушли недалече. А вон те две полуголые девицы в белых летящих платьях сто пудово Позёмки. Зимние духи, в целом не злобные, но в поле ночью им лучше не попадаться. Заметут, закрутят, заиграют и заморозят, без особой злобы, просто нечаянно, не рассчитав сил. Сейчас, в хороводе, они и вовсе безобидны, поэтому панику поднимать я не стал. Лишь пальцем погрозил, смотрите мол, у меня! Мигом задницы надеру, если что!
А вот того дворянина, в меховом кафтане, подбитом атласом, мурмолке и яловых красных сапогах я даже знал. Точнее видел его рисунок в ужанихинской библиотеке. И изрядно удивился его появлению, поскольку сейчас в хороводе вместе с колхозниками отплясывал сам Евлампий Арефиевич Алабашев, боярин и дворянин Петра Первого, по преданию, ставший первым поместным магом Ужанихи. Тем самым, что построил дом, в котором я сейчас жил. И его появление многое объясняло. Ну как минимум некромантскую печать в подвале и прозекторскую с моргом. Баловался старый маг некромантией, ой баловался! Причём явно с определённой целью. Ну не развлечься же он вышел, в самом деле.
Алабашев заметил моё внимание и вежливо кивну, как равному. Впрочем, мы и были с ним равны. Маги, достигшие ранга Подмастерья получали личное дворянство. Те, кто добирались до звания полноценного Мага уже становились дворянами потомственными. Но и до реформы Петра маги имели статус как минимум детей боярский, то бишь высшей категории служилого сословия. Так что даже если Алабашев был боярином, я стоял лишь на одну ступень ниже. А учитывая что мы оба маги, так и вовсе вровень. Так что я принял приветствие и ответил так же. Без подобострастия, как равному. Однако больше ничего делать пока не стал. Хочет боярин с лапотными крестьянами в хороводе походить, так кто ж ему запретит. Пока не шалит, пусть будет, чем он хуже Позёмок.