Я даже обрадовался после окончательного выяснения отношений с императором и его Генштабом.
Понимаю сам хорошо, немец теперь точно не тот, пока воюет из последних сил на Марне, поэтому вполне возможно ударить ему внезапно в спину. Даже обязательно требуется так поступить, чтобы оказаться среди основных победителей.
Смысл добровольной отдачи Привислинского края генералы упорно не понимают, поэтому требуют вернуть границу Российской империи назад.
И, конечно, пройти еще дальше, чтобы забрать всю Польшу целиком у Германии и Австро-Венгрии.
На хрен она нам сдалась целиком — объяснить не могут, но очень хотят повоевать и кого-то все-таки завоевать.
Прямо, как дети малые, все такие седые, усатые и с сабельками. Сначала завоюем, а потом уже подумаем — а на фига?
Ладно, хоть изучив немного кровопролитную Дарданелльскую операцию британцев, пока не требуют отправлять наш чахлый флот из только двух современных броненосцев на захват всего Босфора.
Но такое самоубийственное действие еще впереди, как я понимаю. Все хочется объять своей армией императору и генералам, соблазн слишком велик, поэтому меня никто не слушает.
— Немец еще слишком силен! Нужно подождать месяца три, когда его оборона просто рухнет! Просто зайдем обратно и заберем все, что захотим! Потерь будет меньше гораздо! — уговариваю я генералитет и императора, но последнее слово остается все-таки за ним:
— Пройдем без боев до Штеттина!
— Мы произвели тысячу тяжелых орудий и вдоволь снарядов к ним. В войска уже поступают первые автоматы нашей конструкции, которые гораздо дешевле и лучше тех же образцов Браунинга! Противогазы имеются у каждого солдата! Мы будем только наступать! — Николай Второй категоричен. — Долго мы терпели, теперь пора вступить в войну и закончить разгром агрессора с нашими старыми союзниками!
Вот как Николай Второй заговорил! Терпели и дождались! Столько времени отлично торговали, а теперь должны почти союзнику в спину ударить!
Впрочем, в основном он прав, конечно, присоединиться к победителям всегда полезно.
Какие бы сейчас чувства к нему и России не питали англичане и французы, отказываться от такого нужного им удара в спину доблестным германцам они не станут точно. Сохранят себе сто-двести тысяч солдат целыми и живыми, от такого предложения невозможно отказаться капитально измотанным боями нациям.
— Да, все названное Вами оружие есть, государь, только воевать никто из вашего командования не умеет, — хочу сказать я, но просто молчу.
Потому что внимательно слушать меня просто некому, радость переполняет всех присутствующих на совещании в Генштабе, звучат взаимные поздравления с началом долгожданной войны.