Он занят, рядом мой ребенок. Я бы в страшном сне не позволила себе ничего лишнего. Но вдруг всей кожей почувствовала желание отдаться этим сильным рукам, увидеть совершенное лицо, охваченное страстью. Узнать, каков он в сексе — нежен или наоборот напорист и уверен. Я вдохнула ртом. Ну и мысли!
Никита тоже выдохнул и потер руки. Таська прыгала на диване с игрушкой, телевизор вопил голосами мультперсонажей. А между мной и едва знакомым мужчиной проносились только нам понятные токи. Не знаю откуда, но во мне рождалась уверенность — он всё понимает и ощущает то же самое. Мы обменивались робкими взглядами, и было чувство, что между нами сейчас нечто произошло. А возможно, это были лишь мои галлюцинации.
— Я пойду, Ева? — голос мужчины прозвучал очень сдавленно.
Я вообще не могла издать ни звука, только молча кивнула головой. Страх сковал настолько, что я едва нашла силы проводить его и дежурно попрощаться. А когда за Никитой закрылась дверь, к эмоциям добавилась жуткая неудовлетворенность. Тело ломило, даже грудь, казалось, стала тяжелей. Хотелось выть от желания догнать его, прижаться. Зависть никогда не была мне свойственна, но сейчас я до дрожи понимала, насколько его невесте повезло.
Первая мысль об этом пришла мне еще в клинике, где я находилась перед родами.
Я до сих пор помню ту уютную палату, почти комнату. Широкая кровать посередине, тумбочка с журналами и книгами, телевизор. Медицинский центр окружил меня полной заботой. Есения приезжала, но редко. А в один из дней доктор сообщил, что со мной хочет поговорить отец вынашиваемого мною ребенка. Меня заверили, это совершенно естественное желание, мне не о чем волноваться. Но я все равно дергалась.
От вида мужчины, заглянувшего в палату, я вообще перепугалась. Высокий, спортивный. Стильная стрижка, борода и совершенно холодный взгляд. Брови сдвинуты. Да, вечно недовольная Есения уже виделась мне пустяком. Что же скажет ее будущий супруг.
— Здравствуйте, я Никита Ледянский.
— Ева.
Наши глаза встретились впервые, и я начала замечать, как его ледяные омуты медленно оттаивают. Несколько секунд он глядел в мое лицо, потом посмотрел ниже. Я откинула одеяло от живота, словно демонстрируя ему его дочку. Малышка внутри меня еще даже не слышала голоса папы из-за ревнивых условий своей настоящей мамочки. Я ничуть не осуждала Есению. Все же ситуация между нами всеми была напряженной и щекотливой. Молилась лишь о том, чтобы всё прошло благополучно.
— У вас все хорошо? — Ледянский словно подбирал слова. — Еся сказала вы… подумываете… оставить себе девочку?..