Караваджо выслушал все и кивал по мере перевода. Листову пришлось тяжело, перевод слов царицы был долгим и сам итальянец помогал Листову перевести, в том числе и при помощи жестов.
— Он говорит, что хочет тебя… — пауза затягивалась и по с каждой секундой менялась пигментация кожи на лице Ксении, когда лицо царицы уже багровело, то ли от смущения, то ли от злости, толмач нашел слова. — Написать, нарисовать.
Фрося, видя не совсем типичный вид и настроение царицы, поспешила увести художника и его странного толмача, что язык итальянский знает плохо, но при этом в нем несложно определить воина.
*…………….*……………*
Копенгаген
21 апреля 1607 года
Группа мастеров-лютнистов творила чарующие звуки. Лучшие в мире, ну, или на равных соперничавшие с английскими музыкантами, мастера каставали волшебство по средствам ударов о струны инструментов. Король Кристинан IV, кроме как в своем дворце Копенгагена, слышал лютнистов только лишь в Англии, от того и думал о исключительности своего двора, вот только именно в Риме, или в Мадриде были настоящие виртуозы.
— Милочка пойти в сад! — ласково, но безальтернативно, сказал король Дании Кристиан IV.
Очередная любовница-однодневка стремительно поднялась со стула, поправила нижнюю юбку, и упорхнула прочь. Она знала свое место.
Король мог лишь казаться ласковым, возвышенным, изнеженным любителем ренессанса, но это было в корне не так. Кристин может под звучи лютни наблюдать, как четвертуют человека. Впрочем, это было нормальным для времени, и музыка не размягчала характеры.
— Ваше величество, вы готовы принять адмирала сэра Роберта Мэнселла? — спросил королевский помощник.
— Пожалуй, можно, — небрежно сказал Кристиан.
Король уже в достаточной степени промурыжил агента влияния английского короля. Кристиан продемонстрировал, что больше компании английского адмирала, пусть и условно друга, предпочитает времяпровождение с любовницей-однодневкой. Дания достаточно сильна, чтобы не лебезить перед Англией, которая только начинает свой путь к возвышению.
Вместе с тем, именно Англия была главным союзником Дании, так считал датский король Кристиан, также думал и английской монарх Яков I, но в этом не были уверены парламенты стран. Все-таки именно Голландия становилась флагманом европейского протестантизма, победу же Англии над «Непобедимой армадой» испанского флота, считали Божьим промыслом. Голландцы же могут своими деньгами выиграть любую войну… чужую. Вот так, не воюя, но выигрывать, при этом, все еще находясь в жестоком противостоянии с Испанией.
И пусть нынче Англия и Голландия либо дружат, либо нейтральны, но вот уже скоро, может и через лет пятьдесят, страны станут непримиримыми соперниками. Дания же хотела играть на противоречиях. Кроме того, Кристиану Датскому были известны сношения англичан и шведов. Шведов!.. Еще не так, чтобы и давно — подданных датского короля.