На губах парня расплывается кривая усмешка.
— Надо, так иди.
— Дай сумку забрать!
— Забирай, — издевательская улыбочка становится шире, но свою навороченную кроссовку с моей сумки он так и не убирает. Я начинаю злиться, но смелости для настоящего конфликта мне всё равно не хватает. И всё, что я могу, это беспомощно констатировать очевидный факт:
— Твоя нога мешает!
— Да неужели, — безразлично насмехается он.
— Да!
Я изо всех сил дергаю сумку за ремень. Всё без толку! Марат переносит вес на мешающую ногу, и сдвинуть его, сидя на корточках, мне не по силам. Не драться же с ним? Господи, как же он бесит!
— Ну, раз тебе так нужна эта сумка, попроси как следует, — тянет низкий насмешливый голос.
У меня вдруг аж пелена красная перед глазами вспыхивает. Он намеренно унижает меня на глазах своих дружков и притихшей Аси! За то, что я случайно испачкала его драгоценную толстовку! А самое страшное, что никто, абсолютно никто даже и не думает заступиться за меня. Потому что я чужая. Потому что я деревенщина. Чувствую, как от обиды и злости у меня начинают подрагивать губы. Тревожный признак потери самоконтроля, грозящий мне новой катастрофой в виде прорвавшихся слез, распухших глаз и сопливого носа… Но именно это и придает мне сил, чтобы сделать быстрый выбор между двойным унижением — просьбы сквозь слезы, — и гордым безрассудством. Я вскакиваю на ноги, стиснув зубы.
— Нужна, но не настолько. Оставь ее себе! — бросаю ему в лицо и стремительно ухожу прочь, не оглядываясь.
Удивительное дело, но желание расплакаться при этом с каждым шагом всё меньше и меньше. Как будто бегство от агрессивного «звездного мальчика» неожиданно обернулось победой и что-то для меня изменило. Увы, мне было в тот момент абсолютно непонятно, что именно я выиграла. Свое персональное чудовище… Потому что что именно тогда-то Плохиш мной по-настоящему и заинтересовался.
Глава 6. Прошлое. Под его надзором
Маня
Впервые я по-настоящему четко поняла, что нахожусь под его пристальным наблюдением, только через год, когда уже перешла на второй курс бюджетного экономфака. А Плохишев, соответственно, уже вышел на финишную прямую последнего курса своего пафосного факультета бизнес-управления и менеджмента. До этого момента были звоночки, но я старалась не особо задумываться над ними. Потому что нутром чуяла, как это опасно для моего сердца — придавать излишнее значение взглядам и жестам эгоистичного и самовлюбленного красавчика и баловня судьбы, вроде Плохиша. Первым звоночком было то, что в день нашей первой встречи сумки я вовсе не лишилась. Мне ее вернула Ася, которая догнала меня и ошарашенно сказала: