“Глаза убийцы! “ — мелькает в голове паническое.
— Ну здорово, мать! — фамильярно ухмыляется он. — Жива-здорова, надеюсь? Как звать, кстати?
— М-м… Маня, — еле выдавливаю я.
— Ну будем знакомы, Манон, — равнодушно коверкает он мое имя, одновременно с этим набирая чей-то номер. — А я Михей… Э-э, алё! Марат Евгеньевич, я их нашел. Дама цела, а засранец ваш в ауте. Его припугнуть бы чуток, чтобы в своем однозначно несветлом будущем сто раз подумал, прежде чем самодеятельностью на чужой территории заниматься… А так всё норм, приезжайте. Координаты ща скину.
Поколдовав в телефоне, брюнет как ни в чем ни бывало возвращается к стонущему в кустах Оглымову и рывком вытаскивает его на дорогу за ноги. Тот, естественно, сопротивляется и матерится, но Михей с пугающим профессионализмом в пару секунд обматывает его руки и ноги невесть откуда взявшимся скотчем.
— Ты чего, мужик, ну ты чего, а?.. Давай поговорим! — сразу меняет тон Оглымов, ерзая на дороге всем телом, как огромная гусеница. — У меня, знаешь, какие связи… очень серьезный человек в моем деле заинтересован…
— Да плевать мне на твои связи, распоследний ты засранец, — Михей небрежно заклеивает ему куском скотча рот. — Своих навалом. Барахтаюсь, как в паутине, в связях этих, аж надоело. Моё дело маленькое, че скажут сверху — то и делаю… – не переставая болтать, он ловко подвешивает онемевшего Оглымова с помощью того же скотча на дерево вверх ногами. — Думаю иногда, а может ну ее, работу эту, к хуям собачьим? На пенсию пора. Махну в теплые края, куплю себе домик у моря… может, даже и женюсь… — он опускается вниз на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с лицом своей жертвы, и задумчиво скребет щетину на своем подбородке. — Как думаешь, приличная девка на мою рожу позарится? А то надоели шлюхи. Скучные они, как под копирку все, с понтами своими…
Я с ужасом наблюдаю за ним, не в силах выдавить ни звука. А затем сгибаюсь пополам в особенно сильном внутреннем спазме, не сдержав болезненного стона.
— Эй, ты чего? — немедленно возникает рядом Михей, мигом позабыв о пленнике. — Рожаешь, что ли?
— Кажется… да, — еле слышно выдыхаю я. — У меня схватки… усилились…
— Еб… — осекается заметно сбледнувший Михей и хватается за голову. — Эй-эй-эй, Манон! Ты это… уж дождись Марата Евгеньевича, ну! Чёрт! Надо скорую.. ща, ща, ща.
Он куда-то исчезает, оставив дверцу иномарки открытой нараспашку. Я измученно поднимаю голову и случайно бросаю взгляд на Оглымова. Он смотрит на меня вытаращенными глазами пару секунд, как будто до него только что дошло, что перед ним глубоко беременная женщина со схватками. А затем начинает дергаться в своих путах, завывая сквозь небрежно прилепленный ко рту скотч: