Зал пустел.
Через минуту мы остались одни. Он — у подиума. Я — в своём тёмном углу.
Кирилл просто стоял и ждал.
Я двинулась ему навстречу.
Ноги несли меня сами. Мимо пустых рядов. Через весь этот огромный, гулкий зал. Прямо к нему.
Я поднялась на сцену, остановилась в шаге. Он не отводил взгляда. В его серых глазах я увидела вызов и отчаянную надежду.
Я шумно выдохнула.
— Ты ужасно провёл презентацию, — сказала я. Голос сел. — Шрифты… — Я сглотнула. — … никуда не годятся.
Уголок его губ едва заметно дрогнул.
— Я знаю.
— И… — я посмотрела на погасший экран, а потом снова на него. — Буфет. Он был лучше в «Пыльной розе».
Его улыбка стала шире.
— Я так и думал, что ты это скажешь.
— Ты сегодня всё подстроил, верно?
— Да.
Я не двигалась. Он сделал последний шаг.
Он схватил меня за плечи, резко притянул к себе и поцеловал.
Год спустя
Московская квартира Кирилла больше не напоминала стерильный шоурум арт-директора.
Теперь в ней появилась жизнь — наша жизнь.
На безупречно белой стене гостиной висела абстрактная картина в яростных алых тонах — моя добыча с выставки, за которую я тогда едва не подралась с коллекционером. Рядом с идеальным кожаным диваном уютно устроилось старинное венское кресло — то самое, которое мы реставрировали вместе, споря до хрипоты о цвете.
А на книжной полке, между альбомами по искусству и стопками глянцевых журналов, стоял одинокий том в скромной серой обложке — «Прорывные приёмы графического дизайна».
Я провела пальцем по свежему слою воска на подлокотнике кресла, вдыхая запах дерева.
— Ты всё ещё считаешь, что «Пыльная роза» была бы лучше? — услышала я за спиной его голос.
Я обернулась. Кирилл стоял, прислонившись к дверному косяку, в простой серой футболке — безупречно будничный и очень мой. На губах играла мягкая, чуть насмешливая улыбка, которая больше не казалась мне ни холодной, ни снисходительной.
— Я не считаю , я знаю , — парировала я, возвращаясь к полировке. — Эта твоя «Тайная лагуна» слишком очевидна. В ней нет тайны.
— Поверь, — он подошёл ближе, обнимая меня со спины и утыкаясь носом в волосы, пахнущие пионами. — Тайна в ней есть. Просто ты смотришь недостаточно глубоко.
— Грачёв, ты невыносим, — пробормотала я, но всё же откинула голову ему на плечо. — Мы спорим об этом уже неделю.
— И мне нравится каждая минута, — прошептал он.
Этот спор перекочевал и в офис — в московскую студию «Пульс», где я теперь числилась младшим арт-директором.
День был жарким, дедлайн — безжалостным. Я сидела за своим столом, в наушниках, погружённая в раскадровку для нового клиента. Кирилл находился в стеклянном кабинете, окружённый менеджерами, сосредоточенный и почти пугающе собранный.