Глава 2.
Ладони и колени болели, голова от удара «плыла», в глазах стояли слезы. Мария постаралась подняться, удалось только встать на колени и оглянуться. Ее сумка валялась чуть в стороне. Одной рукой она подтянула ее к себе, заметив, что из сумки ничего не течет, значит термос уцелел, другой рукой проверила телефон. Хорошо, что не успела вытащить его из кармана, а то бы разбился в мелкие дребезги о каменный пол, сколько раз хотела купить чехол-книжку.
Каменный пол? Мария вновь осмотрелась, даже пощупала его рукой. Как специалист она сразу поняла, что камень пола натуральный и неизвестный ей – темно-стального цвета, по которому пробегают мелкие искорки, которые, как зачарованные, следовали за ее рукой.
Большой зал, очень большой с высокими потолками, стрельчатыми окнами, напоминающий залы в средневековых замках, где рыцари устраивали свои пиры и круглые столы. Откуда-то сверху лился довольно яркий свет, хотя никаких светильников Мария не увидела. Напротив нее, на другом конце зала стоял…трон. Трон? Настоящий золотой трон, украшенный драгоценными камнями. Что за черт. А на троне сидел какой-то мужик в темно-синих одеяниях и о чем-то с серьезным лицом говорил с другим мужчиной, стоящим рядом с ним, и казалось, не замечает ничего, что происходит в зале.
Мария поднялась и начала отряхивать свою одежду, продолжая оглядываться. Она посмотрела в окно, на улице была…ранняя осень? Да что тут происходит, что за нелепые шутки? Или после удара у нее помутился разум? Допустим. Но не на столько же?
Откуда-то со стороны к ней подошел полный мужчина в годах, с огромными кучерявыми седыми бакенбардами, топорщащимися в разные стороны, в странной одежде, похожей на какой-то длинный темно-коричневый камзол, украшенный золотой вышивкой и блестящими камнями. Похожие одежды она видела в кино про Европу 17-18 веков. В таких камзолах обычно ходили английские дворецкие в богатых домах. В руках «дворецкий» держал какую-то большую палку…или посох, о который он грузно опирался.
— Ваше императорское величество, — громко сказал этот мужчина высоким дребезжащим голосом, напоминающим козлиное блеяние, стараясь привлечь внимание того, кто сидел на троне. Весь его вид кричал, что этот «дворецкий» чем-то расстроен и крайне недоволен, указывая на Марию своим артритным пальцем, украшенным перстнем с огромным камнем, — я уверен, мы не можем считать, что это и есть первая вошедшая претендентка на Вашу руку. Она не из нашего мира. Здесь должна быть другая девушка, моя дочь Лузиранда.
Казалось, еще немного и он ударит Марию своим посохом. Его толстые щеки тряслись от гнева, лицо красное, как перезрелый помидор.