Эля осторожно коснулась его руки:
— Что с ним случилось?
Скорпион сглотнул, пальцы его дрогнули под её ладонью.
— Он погиб, — голос его сорвался на последнем слове. Он закрыл глаза, глубоко вдохнул, пытаясь совладать с эмоциями. — С тех пор я чувствую пустоту внутри. Будто часть меня вырвали с корнем. Мы дополняли друг друга, как две части одного механизма. Без него я — как сломанные часы: стрелки ходят, но времени нет.
Эля молча сжала его руку, не находя слов.
— Мы были связаны глубже, чем просто узами крови, — продолжил Скорпион. — Витар чувствовал меня за сотни километров. Если я злился, нервничал, если лирран начинала бурлить — он знал. Иногда он просто появлялся рядом, без слов. Подходил, клал ладонь на моё плечо с татуировкой, и я чувствовал, как сила перетекает к нему, словно река, возвращающаяся в своё русло. Это было так естественно, так правильно… Энергия впитывалась им, как вода в пересохшую землю, а он лишь улыбался и говорил: «Ты мой личный энергетический коктейль».
Скорпион замолчал, опустил голову, и на мгновение стал похож на человека, который впервые за долгое время позволил себе вспомнить то, что так долго прятал. Эля не отпускала его руку — её прикосновение было тихим обещанием: я здесь, я слышу тебя .
Скорпион глубоко вдохнул, пытаясь совладать с эмоциями — грудь тяжело вздымалась, а пальцы непроизвольно сжимались и разжимались. Он словно боролся сам с собой: одна часть хотела выговориться, другая — спрятать боль поглубже, туда, где её никто не найдёт.
Он поднял глаза на Элю и в них читалась боль.
— Я до сих пор чувствую его последний вздох, — прошептал он, и голос дрогнул, выдавая боль, которую он так долго прятал.
Его голос сорвался, и он резко отвернулся, пытаясь скрыть эмоции — плечи напряглись, спина выпрямилась, словно он возводил невидимую стену между собой и миром. Но Эля успела заметить, как в глубине его зрачков вспыхнула агония — острая, незаживающая рана, которая кровоточила до сих пор. Она почувствовала, как её собственное сердце сжалось от боли за него, а в груди разливалась горячая волна сочувствия — хотелось обнять, утешить, забрать хоть часть этой невыносимой тяжести.
— Мне так жаль, — тихо сказала она, и в её голосе прозвучала неподдельная боль. — И что происходит теперь? — осторожно спросила она, стараясь не спугнуть его откровенность.
— Лирран ищет выход, — прошептал он, опустив взгляд на их соединённые руки. Его пальцы слегка дрогнули под её ладонью. — Лирран — это проклятие. Каждый день я чувствую, как она давит изнутри. Как зверь, который хочет вырваться. Энергия накапливается, растёт, как волна перед цунами.