Себастьян напрягся так, словно я приставила к его горлу боевой артефакт. Он неловко переступил с ноги на ногу, явно мечтая оказаться где угодно, только не здесь. Забавно, что мы оба были едины в этом желании.
— Наш сад просто очарователен в это время года, — проворковала я с интонацией, которую мать называла “убийственно притворной”. — Розы только-только зацвели. Уверена, вы оцените.
— Д-да, конечно, — пробормотал Себастьян, позволяя увлечь себя к выходу.
Отец смотрел нам вслед с выражением человека, обнаружившего, что его любимая коллекция вин превратилась в уксус.
Мы вышли в сад, залитый ярким весенним солнцем. Воздух был насыщен ароматом цветов, птицы чирикали где-то в кустах. Идеальная романтическая атмосфера для влюблённых. Какая жалость, что вместо пылких чувств я испытывала желание поскорее вернуться к сборам для отъезда на юг.
— Итак, господин фон Кляйн, — начала я, элегантно лавируя между кустами роз и таща его за собой, как неподъёмный мешок с картошкой, — расскажите мне о ваших… артефактах.
— О, это очень… увлекательная область, — оживился он слегка. — Моя специальность — порталы. Мечтаю изобрести такой, чтобы…
— Чтобы тебя не выворачивало на изнанку? Минуты путешествия, но ты час корчишься над ближайшими кустами. Прелестное ощущение.
Себастьян, неловко поправил сюртук.
— Основная проблема заключается в нестабильности межпространственного поля и калибровке энергетических потоков. Я разработал теорию, которая позволит…
Себастьян говорил и говорил. Я его слушала, по крайней мере, пыталась. Для меня артефакторика была тёмным лесом.
Внезапно Себастьян замолчал. Его бледное лицо медленно, но верно начало покрываться неровными красными пятнами — на восковой коже румянец выглядел ужасающе, словно какая-то странная сыпь или аллергическая реакция. Он напоминал человека, который внезапно подхватил лихорадку.
— Простите, я… я слишком увлёкся, — пробормотал Себастьян, нервно поправляя и без того идеально сидящий воротник. — А чем… чем вы увлекаетесь?
— Разве мой отец не рассказывал? — я позволила себе кривую усмешку. — Я менталист. Боевой менталист, — добавила с особым удовольствием.
Себастьян кивнул, но в его глазах промелькнуло что-то похожее на настороженность. Это меня позабавило.
— И вы не боитесь? — спросила я, чуть наклонив голову набок.
— Б-боюсь? — переспросил он, нервно сглотнув.
— Люди обычно боятся, — я мрачновато усмехнулась, не сводя с глаз со своего кавалера. — Большинство предпочитает, чтобы их мысли оставались при них.
Пятна на лице Себастьяна фон Кляйна стали ярче.