— Эльза, тебя долго ждать? — вновь прогремело с первого этажа.
— Выйди, — мама улыбнулась, — а то твой отец взорвётся.
— Сколько ещё? Когда он поймёт, что я не выйду замуж! И вообще, мне нужно собирать вещи!
— Ты всё-таки решила? — мама отложила вышивку, взгляд её стал острым, беспокойным.
— Мы уже говорили об этом! — твёрдо заявила я.
— Ты могла бы не ехать. У нашей семьи есть влияние, средства… Не забывай практика и отработка для тебя необязательны.
— Знаешь ведь, что я не оступлюсь.
Мама вздохнула. Она переживала. Конечно, переживала. Как любая мать. Но вместе с этим она понимала меня. Понимала, как никто другой.
Я никогда не хотела становиться просто чьей-то женой, обречённой томиться на пустых светских приёмах, лениво обмахиваться веером и хвалиться положением своего мужа. Моя душа жаждала большего — быть по-настоящему полезной, найти собственное призвание…
— Эльза!
Голос отца пробился сквозь мои размышления, точно таран.
— Уже иду! — крикнула я.
Поправив воротник платья и скептически глянув на себя в зеркало, покинула комнату.
Лестница в нашем доме всегда казалась мне бесконечной — особенно когда внизу ждали очередные “смотрины”.
Я нарочно замедлила шаг, вымеряя каждую ступеньку. Пусть подождут. В конце концов, если этот несчастный выдержит ожидание, возможно, у него есть хоть какое-то терпение.
Когда я спустилась в холл, отец метался взад-вперёд, как загнанный в клетку лев. Его седеющие виски, казалось, побелели ещё сильнее за последние пять минут.
— Наконец-то! — выдохнул он, расправляя плечи и пытаясь изобразить радушного хозяина. — Дорогая, познакомься с Себастьяном фон Кляйном. Сын старого друга нашей семьи и…
Я перестала слушать, как только увидела “ухажёра”. Он жался к входной двери, словно был готов в любой момент сбежать.
Высокий, до неприличия худой, с острыми локтями и плечами, торчащими под дорогим, но нелепо сидящим сюртуком. Его неповторимый нос выдавался вперёд, точно картофелина, а бледная кожа, казалось, никогда не видела солнечного света. Пепельные волосы были аккуратно причёсаны, но выглядели безжизненными.
Я иронично хмыкнула про себя. Неужели никого больше не осталось? Интересно, из какого склепа отец его достал? Если его вывести на солнце, он не растает?
— Очень приятно, — выдавила я с фальшивой улыбкой и протянула руку.
Себастьян дёрнулся вперёд, явно не ожидав такой инициативы, и чуть не запнулся о собственные ноги. Он схватил мою ладонь, и я почувствовала его холодные, чуть влажные пальцы.
— Мм-мне тоже очень приятно, леди Ниссе, — пробормотал он, и его кадык нервно дёрнулся. — Я много слышал о вас.