Сколько прошло времени, сложно сказать, но вот открылась дверь, и вошел третий палач империи, передал мне бумагу.
— Вы свободны.
Я лишь благодарно кивнула.
— Не рады? — уточнил Сург.
— Рада. А что с лордом Сеймуром? — спросила я.
Палач выразительно промолчал — значит, не может ответить. Шеф все еще в камере. Узнать о его дальнейшей судьбе могут только родственники, коим я не являюсь.
— Если вы готовы вернуться на службу в министерство юстиции, от которой вас отстранили, я мог бы поделиться некоторой информацией, — предложил мужчина.
Обдумав, я покачала головой.
— Была бы признательна за пару дней выходных.
— Конечно, мой помощник все оформит.
Поблагодарив, я на негнущихся ногах направилась к выходу из этих душных комнат, в общую залу. Я не предполагала, насколько сильно была напряжена, пока не закончилось это разбирательство. Сург поддерживал меня под локоть, так как подозревал, что свалюсь от усталости или голода. И был недалек от истины.
Оказавшись в просторном помещении залы, сразу отметила кучку людей, толпящихся неподалеку. Кого там только не было. И родители змейса с сыновьями, его бабушка и декан Броган, моя бывшая арендодательница со своим мужем и школьная подруга, которой я помогла устроить брак, и часть сослуживцев.
Все кинулись наперебой что-то у меня спрашивать, говорили, как им жаль и как они рады, что все обошлось, а я лишь посмотрела в глаза госпоже Рейсон — и она меня поняла.
— Его допросили и отдали под суд. Уже перевели в тюрьму Брокрен.
До последнего я надеялась — все будет хорошо, что это очередной дурацкий план невыносимого змейса, что все наладится. И когда мои надежды рассыпались в прах, это стало настоящим потрясением. Организм решил, что с него хватит, мир перед глазами завертелся, и я провалилась в темноту.
***
Когда я пришла в себя, голова была тяжелой, тело двигалось неохотно, а в груди зияла пустота. Сразу вернулись мысли о том, что шефа отправили в тюрьму, под суд, и его враги помогут, чтобы он взошел на плаху как можно быстрее. Что делать в данной ситуации, я совершенно не представляла.
Осмотревшись по сторонам, отметила незнакомую, богато обставленную комнату. Если судить по высоте потолков, точно не дворец, значит, я дома у родителей Эдварда. Но то, что нахожусь у малознакомых змейсов в гостях, не вызвало во мне ни смущения, ни других переживаний. Сейчас вообще сложно было чувствовать хоть что-то.
— Анна, к вам можно? — постучала хозяйка дома.
— Конечно, проходите, — тихо ответила я.
— Как вы себя чувствуете?
— Ужасно. — сказала не раздумывая. На этикет сейчас не было ни сил, ни желания.