Вообще-то немец на немца не походил — в кепке, без амуниции, только карабин в руках.
— Это кто вообще к нам лезет? — с некоторым опозданием удивилась Марина. — Гражданские какие-то?
— Власовцы они переодетые, — авторитетно объяснил поцарапанный. — Или бандеры националистские. Фрицы их тут уйму расплодили.
— Да какое различье? — пожилой боец выстрелил, мгновенно передернул затвор, добавил. — Ага, лежит голубь…
Марина дала короткую очередь по углу флигеля и перебежала в штабной «зал» — оттуда слышался голос Попова.
— Бегаешь? Воюешь? — с намеком спросил капитан. — На «тринадцатую» [81] живо и группы вызывай. Твой голос командиры знают, без шифра быстрей выйдет. Пусть на помощь идут. Противник скапливается, сейчас нас прижмут. Танкистов не дергай — все равно не успеют. Давай, Шведова, некогда вошкаться…
Атаковать начали, когда Марина еще не успела за микрофон взяться. Уцелевшие бойцы штабной группы отошли в дом, держать связь мешал пулемет, устроившийся в комнате напротив — эхо очередей пробивалось под наушники.
«Чат» ответил сразу — радист послал по адресу, но Марина орала, чтоб «москвича» или Павла Захарыча на связь дали. На миг у рации появился обычно воспитанный Евгений, выматерился, сказал, что скоро будут. «Отель» ответил чуть позже — их радист «прямой текст» игнорировал. Только когда Шведова пообещала ему губастый рот за уши натянуть и о «столбовом майоре» проорала, ответили.
— Что у вас? — голос Коваленко узнать было трудно — то ли осип, то ли давился чем-то.
— Ведем бой в окружении. Противника до двух взводов. Окажите помощь. По возможности…
— Сейчас подойдем. Прямо сейчас. Ма… Мариночка, вы держитесь…
Вот же… циркач глупый. Язык у него заплетается. Марина успела сказать о скоплении противника в садике и за соседним домом. Потом пришлось браться за автомат — сволочи просочились на первый этаж…
…Бойцов на ногах осталось мало, исходил кровью раненый радист, но перевязывать было некогда. Лестницу держал Попов с уцелевшим водителем, а старшина Шведова била по двору: там горел «Студебеккер», дым мешал стрелять, скрывал фигуры, норовящие проскочить, спрятаться за машины. Марина перебегала от окна к окну, перепрыгивала через лежащего поцарапанного бойца — нет, уже не поцарапало — грудь пробита. Старшина ругалась, что лег парень неудобно, и стреляла — экономно, угадывая в черном дыму движение. Изловчилась, закинула гранату к забору, за машины. Непонятно, чего сволочи туда так упорно лезут, но если им надо, значит, не пустим…
…В нагрудном подсумке оставался еще полный магазин, Марина вбила «рожок» в автомат, дернула затвор. Удобные эти подсумки, только стыдно кирасу носить, когда все кругом в обычной форме. Не понимают «потомственные» некоторых элементарных вещей…