С крыши Женька спрыгнул довольно неуклюже. Блин, и обувь неспортивная, да и надышался порядком. Гавриков, выскочивший из двери, уже исчез в дыму. Земляков кинулся догонять, от ангара палили, но тут в черных клубах и себя-то не разглядишь…
…Забор — Сашка уже протискивался в щель под загнутой жестью:
— Туда гад рванул…
Женька заерзал, подныривая под забор, увидел бегущего по бурьяну Визе — штурмбаннфюрер находился не в лучшей форме — шатало как пьяного…
…Злился товарищ Земляков: на бурьян, нелепые обстоятельства, безрукого расчетчика Гаврикова, упустившего добычу, на черномордых, так вовремя вмешавшихся в действия профессионально подготовленных людей… Ну и на себя лютовал, и на сапог проклятый — это как на дамской «шпильке» скачешь…
…Женька брыкнул ногой — разношенный сапог, болтая подметкой с каблуком, полетел в высокий куст лебеды. Портянка, даром что липкая, тоже слетела. Заскакал товарищ переводчик кособоко, но облегченно. Очень хотелось беглеца между лопаток пулей клюнуть — нашел время, лекарь хренов, в бега пускаться. Там-то и подождать десять минут осталось…
…Не выстрелил Земляков, не столько из-за расчетов высоких и стратегических, как жаль патрона было. Пригодится…
…Два шага всего. Уворачивается, как заяц, Визе, но бегун он нынче неловкий… Еще чуть-чуть, и врезать ему по горбу…
…Женька наступил босой ногой на что-то острое, с проклятьем сделал титанический прыжок и все-таки вмазал прикладом «ксюхи» по фельдграудной спине. Приклад у АКСУ игрушечного веса, но немцу много и не нужно. Свалились в жесткую траву…
— Wo bist du, Karl? [152] — переводчик жаждал врезать прикладом по германским зубам.
— Nein, nein! — Визе норовил заслониться чем-то странным, металлическим…
…Рухнул в бурьян Гавриков, от души ткнул немца стволом «пээма».
— Не, ну не сука ли⁈ Да как он развинтился?
Женька сообразил, что в руках штурмбаннфюрера подлокотник офисного кресла с пристегнутым наручником и болтающейся цепью. Эких разнообразных талантов эскулап — умудрился тайком разобрать предмет мебели и рвануть прямо с мебельной деталью и спецсредством.
— Я же говорю — скользкий он. Как черная мамба, — Женька ухмылялся, глядя на негритянскую от сажи харю и бинты беглеца. — Вот какого хера мы за ним бегали? Все равно ведь кончать.
— Nein, ist es nicht das Ende! [153] — хрипел эсэсовец…
…Но это был все-таки конец: бежали от забора черномордые бандерлоги, рассыпались цепью. Уходить от них по пустырю было бессмысленно — разве что за грунтовку успеешь проскочить.
— Ну, по крайней мере, на природе, — нашел повод для оптимизма Женька. — Давай в ту ямку…