Понимая, что поздно, швырнул Микола флажок проклятый под ограду. Надо сказать, что с дома сорвал, от скверны стены чистил…
— Господин фельдфебель… — Грабчак осекся…
Да нет же, они сами под бело-красными флажками стоят. Даже под двумя. И у солдата брюки гражданские навыпуск и повязка на рукаве. Ох, бес попутал, ослеп, не разглядел с ходу. И дальше торчит плешивый хрен с винтовкой — явный пшек. И паненки…
Микола нырнул в бурьян за флагом. Э, трава как нарочно налипла. Отряхнул спасительный символ, решительно шагнул к глядящему на него люду. Тут главное — уверенность, мол, споткнулся, уронил, с кем не бывает…
— Панове!..
…Та какая ж то решительность⁈ Точно ослеп⁈ Вон же парень с советским ППШ и флаг у него красный. Определенно красный, он о стол древко упирает, — флаг-то большой, тяжелый, советский. Они же, те Советы, аж с 20-х всех белополяков разом в расход пускали…
— Товарррищи!..
Микола в панике попробовал смотать флажок, но кривая деревяшка из рук чуть не вырвалась.
Понимая, что сворачивать поздно, Грабчак решительно шел к людям, к музыке, к вытащенным на мостовую столам, за распахнутыми воротами тоже виднелись столы, сидели люди в разномастной солдатской форме. Поляки? Русские? Или вообще хто?
…Мелькнула у запаниковавшего Миколы мысль об англичанах. Десант высадили! С техникой и маскировкой! Нужно що-то об их короле сказать! Или у них королева⁈ Ой, забыл, дурень. Да кто ж их, клятых, разберет…
— Англия с нами! — словно в холодную воду бросаясь, возгласил заблудший Грабчак…
…Люди смотрели как на полного дурня. Офицер (без фуражки, но с орденами на груди) с удивлением спросил у представительного старичка-поляка:
— А шо, звеняюсь, то за дурненький? Контуженый?
Миколе стало чудовищно обидно. Они ж сами! Сами все запутали! Комунячий флаг, польский, вон и британский — пусть маленький, но его замысловатый разноцветный крест Грабчак еще год назад на всякий случай заучил. Зачем людей путать? Да, штани нынче у человека куцые и пиджак лопнутый, и що? Над чем смеяться⁈ Небось когда в новом мундире дивизионника и с винтовкой ходил, не скалились, сволоцюги? Рожи тогда поднять боялись, так⁈
Многое хотелось Миколе Грабчаку в лицо той толпе выкрикнуть. Но терпелив и мудр был галицийский воин, потому сдержался, улыбнулся и на тарелку указал:
— Пирижка-то угостити, панове?
Полячка, что близко стояла, жалостливо морщинистые губы поджала, тарелку протянула — на той всего два пирожка и осталось. Всё клятые москали сожрали. Но пахли пирожочки чудно. Пусть дура-полька Миколу за больного принимала, питание все равно на пользу пойдет…