…Выстрелил Грабчак, бегущего вторым немца качнуло к стене, вскрика боли в пальбе не расслышать… Тут донесся стук самозарядки…
…Есть такое чувство — великое облегчение. Вот оно как раз и было. Превеликое. Падали немцы, как кегли. Тот урод-фельдфебель, что гранату доставал, как на стену налетел. Крепыш со «шмайсером» плашмя рухнул. Двадцать пять метров — расстояние смешное, но иной раз непреодолимое…
— Файно, — просипел Грабчак, втискивая патроны в винтовку.
Это да. Женька перевел дух, вскидывая «фауст», выпрыгнул на мостовую. Сейчас, сука…
Сука-«мардер», словно почуяв, зашевелилась, залязгала. Показалось, разворачивается в проулок, но скорее самоходка пыталась попятиться, не давя своих раненых. Разглядывать было некогда, Женька вскинул гранатомет на плечо, поймал в рамку прицела часть железяки, что казалась поуязвимее. Хлопнул «фауст». Плюхаясь на камни, истребитель самоходок услышал взрыв. Не, сейчас не в стену — по-иному ахнуло…
Поправляя каску и готовя автомат, товарищ Земляков уяснил, что «мардер» чуть сдвинулся, но стоит, растянув порванную гусеницу. Странно, явно не туда целился противотанкист. Впрочем, и так сойдет. Грабчак стрелял куда-то за самоходку, с крыши, надрываясь, орали матом — судя по звонкости и загибам — благородная леди разорялась. Запарившийся толмач осознал, что это именно ему рекомендуют немедленно покинуть «мостовую голожопую», и метнулся на другую сторону переулка. Махнул напарнику — Грабчак догадался, но на перебежку его действия мало походили — едва брел.
— Дай-ка, — Женька забрал винтовку. — Не переживай, на позиции верну…
…Ворота приоткрыты, двор пуст, истребители танков беспрепятственно дотащились до двери в подъезд. Женька прислушивался: наверху, с окон, постреливали по улице. Немцы отвечали, похоже, готовились к новой попытке прорыва…
По темной лестнице скатился Анджей: воняющий порохом, сияющий.
— Позаглушили!
— Добре. А що там с танками? Добили?
— Ни, ще живе скодник…
Женька оставил партизан у пролома на лестничной клетке, проскочил вверх по уцелевшим ступенькам…
Товарищ Мезина занимала позицию на крыше и в данный момент беседовала с аковцем — решали, что делать. Отошедшие в большой двор немцы перегруппировывались. Горел грузовик, под прикрытием дыма ворочалась «пантера». По танку постреливали, но взять крепкобронированную кошку было нечем.
— Сейчас сюда поползет, а спешенные фрицы дворами обойдут, — предрекла Катрин. — А если в дом напротив залезут, так собьют нас к чертям свинячьим.
Поляк насчет «дьяблов» соглашался. Скромный боезапас эксклюзивного пулемета уже весь высадили, а винтовками и парой автоматов много не навоюешь.