Киваю, а Софи расплывается в блаженной улыбке.
– Попробуем, да? – с придыханием спрашивает.
– Ну, давай попробуем. – соглашусь я, и тут же слышу ее радостный писк. Не собирается сдерживаться. Чуть ли на месте не начинает подпрыгивать.
А потом ураганом склоняется, и вновь меня обнимает.
Похоже, в прошлый раз, ей это слишком понравилось.
Ничего поделать с собой не могу. Тело деревенеет в такие моменты. Словно защитный рефлекс. Не шевелись, иначе фурия сожрет тебя заживо.
А она ведь сожрет.
– Софи, – вкладываю в голос всю строгость, на которую только способен в данный момент. Снимаю с себя ее руки. На ноги поднимаюсь. В глаза смотрю.
Втягивает голову в плечи.
Все понимает.
– Не делай так больше, договорились? – как ребенку ей объясняю.
Трясет головой.
– Хорошо. Извини, я просто… подумала, – виновато шарит глазами по углам кабинета. – Извини. Я поняла. Больше не повторится.
«Не делай так больше. Иначе, я не сдержусь, и трахну тебя прямо в кабинете твоего горячо любимого папочки. На его рабочем, черт его дери, столе»
Вслух я этого, конечно же, не говорю. Просто смотрю на ее напряженную спину, пока Софи выбегает из кабинета.
Софи.
– Ты мне обещаешь? Клянись, – требую, смотря на Улю исподлобья. Ерзаю на стуле в кафе. Рабочий день был напряженным, но продуктивным, и мы решили выбраться на пару бокалов красного, чтобы поправить нервишки.
– Боже. Да обещаю, – закатывает глаза. – Давай, говори. Лопнешь же, блин.
Хихикаю, как глупая школьница.
Мне правда нужно хоть с кем-нибудь поделиться. Я вообще-то думала, рассказать это Марте, но ни она, ни Нина не появляются уже больше недели. И Нине я вновь не смогла дозвониться.
А Улька… Вот она. Всегда рядом. Мы каждый день с ней болтаем, и мне кажется, что более открытого и светлого человека я еще не встречала. Даже всерьез начинаю задумываться, чтобы считать ее настоящей подругой…
– В общем, – я торжественно кладу руки на стол, ладошками вниз, и вновь замираю. Делаю еще один большой глоток пряного вина из бокала. – Нет, я не могу, – мандражирую. – Это мой самый – самый большой, и самый грязный секрет.
Уля изгибает бровки со скепсисом. Напредставляла наверное себе уже невероятного…
– Данис, – то ли хриплю, то ли пищу, внимательно за ней наблюдая, чтобы реакцию распознать.
Девушка сначала немеет, потом выпучивает глаза.
– Тиран Ренатович?! – выдыхает от шока.
Смеюсь и трясу головой.
Уле требуется несколько долгих минут, чтобы вновь обрести дар говорить.
А затем она засыпает меня вполне резонными вопросами:
– Подожди, а твой отец? Он вообще в курсе? Разве они не друзья?! Так! Стоп! Вы спите?! Так это для этого он тебя тогда к себе вызывал с утра пораньше?!