Даже удивительно, на самом деле. В моём представлении советские вожди были сухари сухарями, которые ничем, кроме надоев и идеологической борьбы с загнивающим Западом, а какой он ещё, не занимались.
Ну, кроме Брежнева. Тот спорт любил. И футбол, и хоккей. Само собой, что его фаворитом был не «Спартак», как в одном глупом старом фильме, а ЦСКА, но это в принципе не важно.
Но нет. Со слов тех же тренеров сборной, тот же Черненко тоже футбольный болельщик, но не «конь», как Брежнев, а «мясной». Правда, никакого фаворитизма у советских руководителей по отношению к той или иной спортивной команде в любом случае замечено не было. Но я отвлёкся.
Кроме телевизора, ещё одним развлечением в новогоднюю ночь была прогулка по ночному городу.
Правда, она получилась очень недолгой. Всего лишь до ёлки, которая во Мценске традиционно устанавливалась буквально в паре минут от нашего дома, который окнами выходил на центральную площадь с памятником Ленина.
А через дорогу, рядом с Домом Культуры и Отдыха, располагалась главная районная ёлка, обильно, хоть и несколько однообразно украшенная.
Здесь мы задержались примерно на полтора часа. Во-первых, знакомых отца и мамы тут было очень много, и пока со всеми поговоришь, пусть даже и коротко, пара слов не больше, это уже много времени.
Ну и во-вторых, моя скромная персона привлекла очень много внимания. А так как на ёлке было достаточно много жильцов соседних домов, то в итоге я битый час давал автографы. Причём не просто на клочках бумаги, а на различных газетных вырезках, фотографиях и прочих памятных для фанатов вещах.
Среди которых оказалось удивительно много программок и билетов на игры «Торпедо». Почему так произошло, подсказал мне Колька. Само собой, что он тоже был на ёлке.
Как оказалось, Колян организовал в нашем родном городе самый настоящий фан-клуб имени Ярослава Сергеева. Количество членов этого клуба быстро росло, и как минимум в Москву на мои матчи, не важно, играл клуб или сборная, каждый раз отправлялось несколько десятков человек. В выходные их было, соответственно, больше, но и в будние дни у меня всегда была персональная поддержка земляков. Приятно, чёрт возьми!
Вот их билеты и программки я и подписывал.
В Москву мы вернулись только второго числа. Неделю я отдыхал, по-настоящему, даже в институт было не надо.
А потом всё. Кончился мой отдых.
Всему виной этот злосчастный кубок имени Джавахарлала Неру. Участие в нём именно триумфаторов Парижа было прописано отдельно. Как раз в этот момент шли какие-то там переговоры по фармацевтике. Кто бы мог подумать, что Советскому Союзу нужны индийские лекарства, и наше участие должно было стать подарком дорогим партнёрам.