Додумать я не успела – в столовую вошел Ксандер, и пришлось быстро прятать брошюру в складках юбки.
– Доброе утро. – Он устроился напротив, кивнул Руби, которая поставила перед ним тарелку с овсянкой.
Вчера я отдала ей зелья, и сегодня кухарка выглядела куда лучше. Даже какое-то подобие румянца появилось, или это от кухонного жара? Но руки у нее не тряслись, и ступала женщина уверенно и с достоинством.
Ксандер тоже проводил ее взглядом и снова обратился ко мне:
– То притирание, что вы вчера мне дали… Я хочу предложить его баронессе Эстель…
Я не сразу вспомнила, кто это. Только когда муж добавил:
– Если состав указан правильно, конечно. Только база и магия, ничего лишнего: ни эфирных масел, ни растительных экстрактов. Идеально для кормящей матери, которой понадобятся притирания, чтобы восстановить красоту после родов.
– Она будет кормить сама? – удивилась я, вспомнив нравы аристократии нашего мира.
– Конечно, – удивился моему удивлению Ксандер. – Грудное вскармливание ускоряет сокращение матки после родов.
Казалось, он ждал какой-то моей реакции, но я лишь молча кивнула. Значит, здесь не принято отдавать малышей кормилице. Все-таки этот мир, хоть и походил на наше прошлое, во многом и отличался от него.
Молчание затягивалось, Ксандер по-прежнему с любопытством разглядывал меня. Что опять не так?
– Так вы не против? – поинтересовался муж наконец.
– Как я могу быть против, если отдала этот крем… притирание вам. Вы можете делать с ним что угодно – хоть передарить, хоть выбросить.
Он кивнул. Спросил небрежным тоном:
– Как вы думаете, в «вечном ящике» вашего отца не найдется еще сколько-то такого притирания? Этого хватит ненадолго.
Я поперхнулась чаем.
– Конечно, я могу заплатить королевскому зельевару, – продолжал Ксандер как ни в чем не бывало, – но за такую баночку он просит три пула.
Я снова закашлялась. Вчера на рынке, накупив еды для себя на неделю, я потратила в два раза меньше.
– Поэтому, если вы найдете в лаборатории еще, я с куда бо́льшим удовольствием отдам две трети от того вознаграждения, что получу, вам, чем королевскому зельевару. – Ксандер широко улыбнулся.
А здесь нормально, что врач сам продает пациентам лекарства? Впрочем, многие века это было нормальным: стоимость лекарства просто включалась в гонорар.
– К тому же это сэкономит мне деньги на булавки, что вам непременно понадобятся.
«На булавки» – это на личные мелкие расходы? Но… Я сунула нос в чашку, не зная, смеяться или паниковать, что меня раскусили. Глянула на мужа из-под ресниц, но лицо его было совершенно безмятежным, а что в глазах прыгали смешинки – так это могло и померещиться.