Выходит, семья с самого начала знала, кто за всем этим стоит. Поэтому мать Алисии прогнала целителя. А до того, наверное, сорвала с руки кольцо, забыв или не подумав о том, к чему это может привести. Или ей уже было все равно…
– Поняла, что можно похлопать глазками, прикинуться бедной сироткой, и этот идиот почувствует себя виноватым и купится? – не унимался Айгор.
– Пошел вон из моего дома! – велела я. – Катись, пока я не позвала слуг и тебя не вышвырнули пинком под зад! Говори что хочешь и кому хочешь, мне стыдиться нечего!
– В самом деле? – ухмыльнулся он, вытаскивая из кармана листок бумаги. – Любимый! – пропищал он. – Это была самая прекрасная ночь в моей жизни…
Я рванулась, попытавшись выхватить у него записку, но Айгор с хохотом отскочил.
– «Быть с тобой, не думая о том, что ждет нас завтра… » – он ухмыльнулся и заговорил своим обычным голосом: – У меня есть еще. Как думаешь, что скажет муж, если получит эти твои письма, адресованные не ему?
Да уж, я догадываюсь, что он скажет. Я усмехнулась, хотя внутри все смерзлось от страха.
– Что бы он ни сказал мне, ты-то точно труп. А покойникам деньги ни к чему.
– После вас, милая леди, только после вас. Необузданные вспышки гнева – у них наследственное. От его отца жена сбежала не просто так…
Не знаю, правда или нет про его отца, но меня Ксандер до сих пор и пальцем не тронул.
Нет, это он так сказал, что не тронул. Мог ли он соврать, чтобы выставить себя в лучшем свете? Мог, наверное.
Но убьет он меня один раз, а платить этому мерзавцу я буду всю жизнь. Платить и бояться, всю жизнь бояться, потому что это никогда не кончится.
– Впрочем, я сделаю лучше, – продолжал ухмыляться Айгор. – Я отошлю их… скажем, герцогине Аделари. Она так надеялась, что придворный целитель сделает ей предложение, и уж поверь, она не упустит возможности смешать соперницу с грязью.
– Поступай как знаешь, – пожала я плечами, из последних сил стараясь держаться спокойно. – Платить я не буду.
Теперь он пожал плечами.
– Надо отдать тебе должное, Алисия, ты всегда была умной. Поэтому… Подумай хорошенько. Две тысячи – невысокая цена за спокойствие и счастливую семейную жизнь. Твой муж не знает об этих деньгах и даже не заметит их потери.
– Убирайся.
– Две тысячи. Ассигнациями, никаких чеков. Получу деньги и сожгу все письма тут же, у тебя на глазах. И в знак моих добрых намерений, – он вытащил из кармана браслет и положил его на стол, – возьми.
– Зачем ты вообще его украл, если у тебя были письма? – надо же, у меня еще остались силы любопытствовать.
Он победно улыбнулся.