Почему она так всего боится? Особенно собственного отца?
— Какой прогноз? — голос отца звучал спокойно, почти равнодушно.
— Он может пойти на поправку, если за ним ухаживать. Он всё ещё без сознания, но, думаю, самое страшное уже позади. Продолжайте остужать его и обрабатывайте раны, как я учил. Его подруга готова сидеть с ним день и ночь.
— Нет… — неожиданно голос отца изменился. Он стал низким, роковым, словно несущим приговор. — Он опасен. Его слова, знание — это смерть для нас всех. И для вас тоже. Так что не дрожите так.
— Что вы имеете в виду? — голос целителя был встревожен, но не настолько, чтобы ослушаться.
В его верности сомневаться не приходилось.
— Я уже получил от него всё, что хотел. Сделайте так, чтобы он не очнулся. Мы не можем позволить Гарвину Дрейгорну распространять это знание.
В комнате повисла тишина. Густая, удушливая, мертвая. Бриджид почти ощущала её на коже — понимала, насколько трудно сейчас находиться там целителю.
Но он подчинится.
— А женщина? Его подруга?
— У меня есть идея.
***
Огромное спасибо за награду, Татьяна
***
Большое спасибо за ваши лайки, голосования и комментарии =) Автор все еще болеет, но надеюсь смогу выйти на предыдущий график.
Даниэла из клана Блэкторн
Райлен и я провели много, очень много часов, обсуждая всё, что случилось в лаборатории.
До этого он боялся задавать мне вопросы о моей жизни без него — той жизни, что началась после его успешного побега, после того как он оставил меня одну.
Он был уверен, что я и без того его ненавижу, а тяжёлые воспоминания о лаборатории лишь усугубят ситуацию, сделают пропасть между нами окончательно непроходимой. А я просто не хотела с ним говорить — по крайней мере, до недавнего времени.
До того момента, когда поняла, что он был почти так же потерян, как и я. А может, даже больше.
Я рассказала Райлену, как сбежала — незадолго до своего двадцатилетия, воспользовавшись тем, насколько растерянным оказался доктор Ларссон после смерти Эвы. Та была не просто важной частью команды — она была ему по-настоящему близка, настолько, что он решил похоронить её в земле, а не кремировать, как это делалось с остальными.
Оказалось, у Эвы был дом. Настоящий — не комната под землей, а дом в деревне недалеко. И отношения с одним из сотрудников комплекса.
Меня, как обычно, оставили в «аквариуме», но в тот раз доктор Ларссон, ослабленный горем, забыл закрыть крошечное окошко, через которое мне передавали еду.
Наверное, они просто расслабились. Решили, что я смирилась, особенно после того, как весь последний год вела себя идеально послушно.