Я его ненавидела, и ему это нравилось.
Дилан сидел напротив меня, изображая внимательного и учтивого гостя, но стоило мне столкнуться с ним взглядом, я увидела в его глазах приговор.
Мне не хватало воздуха, а остальные, кажется, не испытывали никакой неловкости. Родители говорили с четой Маккалистеров о предстоящей сделке, в которой я должна была выступить в качестве товара. Безропотного и покорного. Правда, они называли это помолвкой и считали радостным событием.
С самого утра я чувствовала нависшую надо мной тучу. Мама прятала глаза, когда отец вызвал меня в кабинет и объявил, что вечером мы ждем гостей. И до того, как он назвал приглашенных, у меня внутри все сжалось от предчувствия беды.
– Ты станешь достойной парой Дилану Маккалистеру. – Припечатал отец, сложив руки на груди. Мама маячила в стороне бесплотной тенью.
– Нет! – Вырвалось у меня. – Я не хочу…
– Мне плевать, чего ты хочешь! – Рявкнул он, и я закусила губу, чтобы сдержать рвущееся из груди отчаяние. – Мы объединим наши семьи, как давно планировали. И сегодня вечером я жду, что ты будешь приветливой с Диланом.
Кажется, он прекрасно помнил, чем кончилась наша последняя встреча с Диланом: я прищемила ему пальцы дверью. Случайно, конечно же. Не нужно было ломиться в мою спальню, когда я ясно дала понять, что не желаю с ним разговаривать.
Одно имя Дилана Маккалистера вызывало у меня тошноту. С самого раннего детства мы встречались на приемах и обедах. И я видела, как из избалованного и высокомерного мальчишки он превращается в по-настоящему жестокого монстра.
А об исчезновении той несчастной служанки остальная прислуга еще долго шепталась по углам, но отец предпочитал не обращать на это внимания. Хотя все знали, что произошло. Все, кроме моего отца и четы Маккалистеров.
Я чувствовала, как ногти впиваются в ладони, но заставляла себя вежливо улыбаться и отвечать на расспросы об академии, о выбранной специализации и о том, какой фасон свадебного платья я выберу в конце учебного года.
– Рады сообщить, что теперь вы с Диланом будете видеться чаще. Заодно получше узнаете друг друга. – Мать Дилана заговорщицки подмигнула мне. – С этого года Дилан переводится в академию Нордарис.
Горло свело судорогой, а пальцы дрожали, пока я подносила к губам бокал с вином. Лучше бы это был яд!
Дилан перехватил мой взгляд и осклабился. Перегнулся через стол и прошептал едва слышно:
– Мы с тобой здорово повеселимся, дорогая.
– И не мечтай. – Ответила я злым шепотом. На что он только рассмеялся и поднялся из-за стола.
– Лира, мне помнится, у вас на заднем дворе был чудесный сад. Может быть, покажешь его мне? А заодно расскажешь побольше об академии.
Отец взглядом потребовал подчиниться, и я поднялась на ноги. С неестественно прямой спиной и прилипшей к губам искусственной улыбкой, я вышла из столовой, с трудом удержавшись, чтобы не вздрогнуть, когда рука Дилана оказалась на моей талии.
– Убери от меня руки! – Прошипела я, как только дверь за нами закрылась. – То, что нас обручили, еще ничего не значит!
– О, это значит очень многое, дорогая. – Он дернул меня к себе, и я едва успела выставить руки, не давая ему прижать меня к груди. – Целый год в академии, откуда тебе не сбежать. Целый год веселья, а потом, как вишенка на торте – наша свадьба. И ты станешь принадлежать мне по закону. Ну а до этого я научу тебя, как и что мне нравится.
– Хочешь, чтобы я прищемила тебе что-нибудь еще? – Я вырвалась из его хватки и замерла, глядя, как между пальцами Дилана образуется тончайшее воздушное лезвие.
– Не нарывайся, Лира. – Холодно проговорил он, прекратив улыбаться. – И тогда будет не очень больно.
– Только попробуй. – Я завела руки за спину, краем глаза следя за тем, как уплотняется моя тень. Если он нападет – я тоже ударю! – Навредишь мне, и мой отец обо всем узнает. О твоих грязных играх и даже о том, что на самом деле произошло с той горничной. Сперва мой отец, а потом и твои родители.
– Наивная Лира! – Он расхохотался прямо мне в лицо. – Как ты думаешь, кто помог нам замять это дело? Твой отец давно обо всем знает.
Это было словно удар под дых. Отец знал, каков Дилан на самом деле, и все равно сосватал меня за него? Не сосватал. Продал.
И даже если он решит разорвать помолвку, целый год в академии с Диланом… Где ворота запираются в первый день учебы и открываются только с последним экзаменом.
Ноги подкосились, и я едва не упала. Пришлось опереться о каменное ограждение, чтобы устоять. Дилан даже не сделал попытки помочь. Стоял и наслаждался зрелищем с омерзительной улыбочкой на губах.