Дверь в кабинет открывается и заходит генеральный директор. Он окидывает взглядом открывшуюся картину. По его лицу нельзя понять, что он думает.
— Степан, что происходит? Лощинин сказал, что крысу поймали.
— Нет, не поймали. Нас ввели в заблуждение.
— Девчонка отправила данные с компьютера твоего секретаря.
— Её подставили.
— И кто же тогда это сделал?
Калинин молчит. Хмурится, потом говорит спокойно:
— Я обещаю, что найду того, кто сливал данные. И уволюсь. И выплачу долг Воробьёвой вместо неё.
— И с чего такая щедрость? — вскидывает бровь генеральный.
— На её месте я поступил бы так же, если бы моему ребёнку грозила опасность.
Я смотрю на Калинина и просто умираю от любви к нему. Я думала, что любить мужчину больше просто невозможно, но ошибалась. Меня рвёт на части от восхищения, нежности, любви и уважения.
Генеральный директор молчит, сверлит взглядом сначала заплаканную Сашу, потом Рому, успокаивающе похлопывающего её по плечу, и, наконец, останавливается на Калинине. В его взгляде читается смесь недоверия и удивления. В воздухе повисает напряженное молчание, которое кажется вечностью.
— Хорошо, — наконец произносит генеральный. — У тебя есть ровно сутки для того, чтобы найти виновных. Если к завтрашнему дню не будет конкретных результатов, то ты уволен. И долг возрастёт в разы. Считай это последним шансом.
Генеральный поворачивается и выходит из кабинета, оставляя после себя ощущение надвигающейся бури. Рома отстраняется от Саши и смотрит на Калинина с благодарностью. Воробьёва же продолжает тихо всхлипывать, но в её глазах появляется слабая надежда. Калинин подходит к ней и мягко берет её за руку.
— Всё будет хорошо. Мы обязательно поможем твоему сыну. Найдём врачей. А сейчас иди домой и отдохни. Рома тебя проводит, — любимый вскидывает взгляд на друга. — Завтра встретимся и обсудим, что делать дальше.
Рома выводит Сашу из кабинета, а мы с Калининым идём в его.
— Что нам делать? — спрашиваю с тревогой.
— Я думаю, что я знаю, кто за этим стоит. Хоть он старательно запутывал следы.
— Кто?
— Твой бывший жених.
— Антон, — тяну задумчиво.
А у самой в голове складываются пазлы. Он часто приходил ко мне в кабинет. Часто садился за мой стол. Часто между делом спрашивал про дела Калинина. А я, привыкшая держать всё в секрете, переводила тему разговора.
— А что если мы снова ошибаемся? Я на Леру подумала. Её обвинила.
Калинин с силой сжимает переносицу.
— Мне совсем не нравится то, о чём я собираюсь тебя попросить, но иного выхода я не вижу. Скажу сразу, чтобы у тебя не было поводов для ревности — с Сашей мы были знакомы ещё в студенческие годы. Они с Ромой встречались.