И было отчего.
Из глаз женщины глядела самое смерть.
И то…
Услышишь такое, и убьешь. И не пожалеешь. И на исповеди не покаешься. Разве что погордиться собой можно за такое.
Пламенный прислал ультиматум.
Валежного ему в Звенигороде было не надо. Вместо этого он предлагал другое.
Сейчас он собрал в Кремле, во внутреннем дворе, больше полутора тысяч человек. Мужчины, женщины, дети…
Под Кремлем — взрывчатка.
Если он отдаст приказ, все сложится, как карточный домик. Хочет ли ее величество начинать свое правление с такой крови? Чтобы прославиться, как ее отец? Когда тот приказал расстрелять просителей. С женщинами, с детьми… Или будем договариваться?
Яна медленно сжала кулаки. До крови, до впившихся в ладони ногтей. До глубоких лунок.
Потом выдохнула — и заставила себя разжать пальцы.
Валежный…
Генерал смотрел на Яну.
Да, он мог отдать приказ о штурме.
Мог наплевать на гражданских — это не первые тысячи погибших.
На Кремль — отстроим.
И…
Сразу такое решение не примешь.
Яна резко мотнула головой в сторону гонца.
— Ты! Сколько твой хозяин будет ждать ответа?
— Час! — и вдруг невольно добавил. — Ваше императорское величество.
Даже для себя неожиданно. Не ждал он такой реакции. Но это — не Петер. Это — настоящая…
— Вон из штаба. Нам тут поговорить надо. Стеречь его! Не обижать, — резко распорядилась Яна.
Штабом было признано небольшое здание железнодорожной станции, чудом уцелевшее во всех передрягах. Стены были обильно помечены снарядами, но стояли. И крыша лежала.
А окна…
Не холодно без стекол. И видно неплохо.
Яна подошла к одному из них, посмотрела на Кремль.
— Тигр там, — поняла она.
— И вообще вся верхушка. Пламенный угрожает взорвать всех, как только первый солдат ступит на брусчатку Кремля.
— И пес бы с ним, — как это далось Яне, никто не понял. Но…
Темные волосы.
Зеленые глаза.
Ласковые слова, прошептанные на ушко.
Признание в любви, переданное через Ромашкина, но от этого не ставшее менее ценным.
— Пламенный сдох бы, я б на могилке сплясала, — вздохнула Яна.
Валежный вздохнул над плечом.
— Но с ним сдохнут порядка двух тысяч гражданских. Пламенный приказал нагнать. Женщины, дети…
— Жеванные мухоморы!
Понятно, одними грибочками Яна не ограничилась. И минут пять свита восхищенно внимала матюгам императрицы. Никто не удивлялся. Даже радовались, что ли…
Не плачет, в обморок не падает, а принимает решения!
В таких делах это — счастье!
В двери штаба постучали.
— Тор генерал! Тут к вам…
— Какого!?. — наплевав окончательно на все этикеты, вызверился Валежный.
— Моего! Примете?
Митя не стал ждать доклада. Он просто явился сам, как чертик из коробочки. И как же Яна была рада его видеть!