Знакомое ржание пронзило воздух, и я почувствовал, как когти непроизвольно впиваются в ладони. Это был Ворон. Я заметил его издалека — он бился на земле, а незнакомый высокий мужчина дергал его за поводья.
Он был черноволосым и широкоплечим. Было видно, что он занимался физическим трудом.
Но сила вовсе не помогала ему справиться с конем.
— Тут пристрелить скотину — и дело с концом, — плюнул тот, на мгновение отпуская повод.
— Пристрелить — дело нехитрое, — раздался мой холодный голос. Я наконец оказался рядом. — Вот только сначала стоит определиться, кто здесь скотина.
Мужчина отшатнулся, будто увидел призрака. Рядом с конем стоял и вчерашний коневод. Только вот сегодня он был белым как снег.
— Господин дракон…
— Что здесь происходит? — прорычал я, уже осматривая Ворона.
Конь лежал в неестественной позе, его могучий бок судорожно вздымался. Он не умирал, как говорил Михаил, был жив — но в его глазах стояла такая боль, что мое сердце сжалось.
— Ногу сломал, Ворон… На мясо придется отдать, — продавец развел руками.
— Сломал? — мое дыхание стало тяжелым, в груди загорелся огонь. Так и хотелось сменить сущность и сжечь здесь все дотла! — Как здоровый конь в загоне мог сломать ногу?
— Может, перетрудили вы его? — неуверенно предположил он.
— Это шутка? — голос сорвался на низкий, угрожающий рокот. — Вчера конь был полностью здоров! И я не нагружал его сверх меры!
Коневод попятился, испуганно подняв руки.
— Господин дракон, не гневайтесь! Откуда мне знать? Думаете, я стану портить своего же коня? Такого жеребца — сильного, умного, статного — я бы и продал дорого! Жалко животину, да…
— Если жалко — почему не наняли лекаря?
Мужик скривился, будто съел что-то кислое.
— Лекарь скотину не лечит, — вступил мясник. — Коли заболела — легче на мясо пустить, пока не издохла.
— Господин… господин… — наконец подбежал запыхавшийся Михаил. — Коня… спасли?
Я посмотрел на красного от бега паренька. Увы… Мне нечего было ему ответить…
Я присел рядом с Вороном. Протянул руку — и бедный жеребец доверчиво ткнулся мордой в ладонь.
— Что же с тобой случилось, дружище? — тихо прошептал я, гладя его дрожащие ноздри. — Вчера был здоров…
Ворон не ответил, лишь закрыл глаза, и по его темной шерсти покатились две крупные слезы. Сердце сжалось — будто я сам лежал здесь, искалеченный, а вокруг решали мою судьбу.
— Мне ехать надо! — торопливо пробормотал мясник. — Давайте как-нибудь погрузим его в сани. Лучше живого заберу, а то у дохлого мясо хуже.
— Никто никого не заберет, — я поднялся, и тень от моей фигуры накрыла его. — Это мой конь. Его судьбу решаю я.