Слова Анны прозвучали как удар. После всего, что я ей рассказала, открыла ей свою душу, она просто мне не верила!
— Но я это не придумала! – прорычала я, и Анна замерла. Ее глаза стали мягче, и она стала теребить край пальто от нервов.
— Прости меня, — неожиданно сказала она. — Прежде всего, я искренне соболезную тебе. Мне правда жаль. Все это ужасно.
На глаза снова навернулись слезы. Это было очень и очень сложно. Рассказать все это… Но точно ли я выбрала правильного человека? Она была доброй. Но никогда не сможет меня понять. Кто я? А кто она?
— Тебе тяжело в такое поверить, потому что ты… дочь дракона, — сухо сказала я.
Мои слова задели ее. Анна нахмурилась, а после вздохнула и мягко сказала:
— Ты права. Я действительно вижу драконов совсем другими, но… Я понимаю тебя. Правда.
Вот уж не думаю… Я кинула взгляд на Анну, а она… Закрыла глаза. На миг ее черты исказились, словно она испытывала очень сильную боль.
А потом она заговорила, и с первого слова ее голос сорвался на хрип от слез.
— Моя мама тоже умерла, когда я была совсем маленькой. Прорвались утопцы… Она не успела спрятаться. Он тащил ее… Тащил через все село. Люди смотрели из окон, но никто не решился выйти. Говорили, она боролась, билась, кидала камнями и хваталась за землю и траву… Но она не смогла себя спасти. Отец подоспел до того, как утопец утащил ее в озеро. Тогда он убил в первый раз. Но маму это уже не вернуло. Пока он тащил ее, он ударял ее о землю, камни… Она умерла.
Анна вздохнула со всхлипом, она пыталась перевести дыхание, чтобы закончить рассказ. А у меня все внутри оборвалось от боли… Да, сейчас я ее понимала. И мне было так больно. Словно я переживала с ней ее рассказ. Потерю родных.
Потерять маму больно любому ребенку, и неважно, дочь она берегини или дочь дракона. Это огромная черная дыра в сердце, одинаковая у всех.
— Тогда отец даже не думал о войне. Мы были обеспеченной семьей, со слугами, с достатком. Но после смерти мамы… Он захотел, чтобы больше никто не терял близких. Он и еще несколько драконов… Отец посвятил остаток жизни и все наши деньги тому, чтобы укрепить границы. Он делал все, что мог… Он не хотел воевать, Яся, он просто хотел защитить тех, кто не может защитить себя сам. Как…
— Как твоя мама, — тихо сказала я, и Анна кивнула.
— Ему не нужны были ни деньги, ни блага… Ему был нужен мир. И ради этого мира он тоже отдал жизнь. Я… я тоже осталась одна, среди чужих людей. Среди тех, кто не понимал меня. Среди тех, кто пытался меня переделать.
Она говорила это искренне. И я видела, что слова даются ей так же сложно, как и мне. А значит… Она тоже нечасто говорила об этом. В обмен на мою боль она поделилась своей.