Он замолчал. Я ждал продолжения, готовясь защищать Семёна.
И тут Ахметов усмехнулся.
— Но он спас бабку. Я бы не успел. Когда я приехал, она была бы уже трупом, если бы не этот чокнутый, — он покачал головой с каким-то странным выражением, похожим на уважение. — У парня руки хирурга и яйца из стали. А этот старикан ему ассистировал! — он ткнул пальцем в Коровина. — Есть ещё порох в пороховницах, а?
Коровин хмыкнул и пожал плечами, всем видом показывая, что ничего особенного не произошло.
Ахметов хлопнул меня по плечу. Ладонь у него была тяжёлая, как кузнечный молот.
— Не знаю, где ты их откопал, Разумовский. Но команда у тебя… интересная.
И ушёл по коридору, насвистывая что-то под нос.
Я смотрел ему вслед, потом повернулся к остальным.
Пятеро человек стояли передо мной в коридоре оперблока. Пятеро совершенно разных людей, которых судьба и мой всеимперский конкурс свели вместе в один безумный день.
Семён Величко. Дерзкий парень, который не побоялся взять скальпель, когда все остальные сбежали. Который держал чужую жизнь в кулаке пятнадцать минут и не дрогнул.
Глеб Тарасов. Надёжный как скала, грубый как наждак, незаменимый в бою. Человек, который не задаёт лишних вопросов и делает то, что нужно.
Александра Зиновьева. Холодный разум, который научился не бояться тёплой крови. Аналитик, прошедший проверку реальностью.
Захар Коровин. Старый волк с молодым сердцем. Опыт сорока лет, упакованный в деревенскую простоту.
Елена Ордынская. Маленькая плакса с даром, от которого у меня до сих пор мурашки по спине. Биокинетик.
Они стояли передо мной, грязные, пропахшие кровью и страхом, вымотанные до последней капли сил. Но смотрели друг на друга уже не как соперники. Не как конкуренты на турнире. Они смотрели как люди, вместе прошедшие через ад и вышедшие с другой стороны.
Как команда.
Я мог бы сказать им речь. Мог бы произнести что-нибудь пафосное про боевое братство и испытание огнём. Мог бы похвалить каждого за то, что они сделали.
Но зачем?
Они и сами знали.
— Все живы? — спросил я.
Кивки. Измученные улыбки.
— Хорошо. Идите мыться. Отдыхайте. Завтра в восемь утра, новый корпус. Будем решать кого из вас оставить.
Они переглянулись. Семён открыл рот, явно собираясь что-то сказать, но передумал. Зиновьева кивнула, коротко и по-деловому. Тарасов хлопнул Ордынскую по спине, заставив её пошатнуться, и повёл к раздевалкам. Коровин побрёл следом, продолжая ворчать про свою поясницу.
Они уходили, переговариваясь вполголоса. До меня долетали обрывки фраз.
— … а потом она прямо руками, представляешь…