— Ладно, я сейчас не буду акцентировать внимание на бреде, сказанным тобой, и на том, что увидела сама… Но он что, не один такой? — я указала на пациента.
— Да, ещё двое здесь, одного забрали домой. Но, насколько я знаю, в себя он не пришёл, — а лорд-то явно озадачен. Что же… Он, конечно, странный и не очень приятный, но видно, что переживает. Значит, не так уж и плох. — Оставшиеся в палате лежат.
— Там ещё место есть? Так проще будет приглядывать. А ещё его нужно переодеть, во что-то свободное: халат, сорочку. Хотя нет. Лучше раздеть просто. И укрыть одеялом. И как давно они у вас лежат?
— Раздеть? Это неприлично! — возмутился ханжа, который буквально десять минут назад предлагал подождать его в его же комнате.
— За лежачими больными требуется особый уход, и постоянно одевать-раздевать только лишние проблемы. Стойте, — меня вдруг осенило, что они просто скинули своих студентов или как их, адептов и возможно даже не ухаживают. — Ведите меня скорее к ним! И этого прихватите!
Он пожал плечами, и двинулся к двери, через мгновенье мы оказались в коридоре, из которого вело всего семь дверей. Наша была в самом конце, и ещё шесть — по три с каждой стороны. Вот в ближайшую мы из зашли.
В ней оказалось четыре кровати, пара тумб, окно, умывальник и всё! На кроватях по две стороны окна лежали двое парней. В одежде, поверх одеял. Мне прямо поплохело. Дверь захлопнулась, и я подпрыгнула на месте. В этот момент лорд приземлил моего «пациента» на третью кровать.
— Я не дорассказал, Кира. В этой академии было всего два преподавателя по лекарскому делу, они же штатные лекари. Один уволился сразу по окончании учебного года, второй уехал навестить сына со снохой, и вернётся через неделю, как раз, когда начнётся практика у лекарей. Сейчас здесь только две группы стихийников третьего курса, которые вернулись с полевой практики на академическую отработку и отдельные адепты с задолженностями. Ну ещё группа некромантов. А так же несколько преподавателей, которые не разбежались, — капец, что за тлен-то? И по его выражению лица не понять, переживает он за академию или за себя, в ней оказавшегося? — Но так как это пограничье, места относительно дикие, здесь есть представители малых народов. А конкретно на территории академии живёт дриада. Я не знал, кому обратиться… И не знал, что мне делать со всем происходящим. Поэтому спросил у неё.
— И? — мне вдруг показалось, что сейчас пойдёт речь о том, как я здесь оказалась.
— Она сказала что я должен отправить послание, и стихии меня направят… И я, как дурак, послушал её! Даже нашёл нужный ритуал, совершил его, и моё послание сгорело… само по себе. Это было сегодня на рассвете… Сегодня самый длинный день в году.