Он подошёл, не стесняясь своего оголённого торса, так же пышущего жаром, как и Фрейя сегодня днём. Остановился, преграждая дорогу, и очень долго посмотрел, прям просверлил дыру, но сверло-то обломилось. Я для него совершенно непонятное существо. Благо темень скрывает почти всё, и не так ярко наше противостояние, его крепкое, блин, тело, мой ужасный вид…
— Вода осталась! Скажу прямо, Лия, как бы вы себя ни называли, вы банкрот, я за час обошёл ваше хозяйство, и уже вижу убытки. Осенью вы не соберёте урожай, слишком рано засеялись, и заморозки с градом побили всходы, соседи ваши успели пересеять, а у вас нет семян. В деревне вас не уважают и не боятся, и, похоже, не платят налог с земли второй год. Ну и апофеоз — поджог вашего сарая, а у вас, насколько я знаю, было три-четыре неплохих коня. Одного украли. Самого ценного, Изумруд, кажется. Так что, хоть Офелия, хоть Лия. Дела ваши одинаково плохи! Сударыня. Подчинитесь судьбе, вы вроде, не уродина и в голове мысли правильные имеются, найдите мужа и живите, как нормальная баба.
*** Непереводимая игра слов пронеслась в моей голове, вперемешку с лютой злобой.
— Это мы ещё посмотрим, — я бортанула его плечом, и побежала в баню. Из последних сил сдерживая слёзы обиды на обстоятельства. Ну что так не везёт. Почему в той жизни пахала как лошадь, и в этой жизни такая же ерунда.
А потому что я не могу иначе, другая бы фыркнула, вильнула подолом и укатила в город за лёгкой жизнью, а я пока всё не поставлю так, как мне надо, не отступлю.
Обухова… Меня плетью не перешибёшь.
Два ноль в мою пользу
Утро ворвалось в мою комнатку приятными звуками соловьиных трелей и нудным писком комаров. Хороший такой аккомпанемент для пробуждения.
— Надо бы сделать полог над кроватью! — первое, что я прошептала, открыв глаза.
Ужасное «вчера» вспышками пронеслось в памяти: болото, лошадь, воспоминания, проблемы в поместье, и он…
Не сразу вспомнила имя…
Дмитрий, Дементий?
Даниил Петрович.
Надо же у моего мужа тоже отчество было Петрович. Его все так и называли.
Потянулась, ойкнула от боли во всём теле. Как отбитое филе перед жаркой, честное слово.
Откидываю одеяло и поднимаю ноги вверх, взглянуть на следы вчерашнего ужасного приключения.
— Мама дорогая! Живого места нет!
На руках такая же картина. Где нет ссадин, там следы от пиявок.
Девочка оказалась совершенно неухоженная. Даже я в свои пятьдесят пять, да с хозяйством, и то холёнее была.
В сознании пронеслось слово: «Сирота!».
Никто ей не занимался по-женски, так-то чистоплотная, но к холёности не приученная. Видать, отец знал, что после его смерти, Офелия станет обычной дворовой девкой для новых хозяев усадьбы. Потому и не заморачивался о её внешнем виде, а может, и просто не придавал этому значения. У Белинского об этом много написано. Что в божеский вид, девицы приводили себя исключительно перед сезоном балов.