Такого просто не может быть.
Она что, заштопанная?
– О да, детка, это проблема. Ещё какая проблема.
И тут она вскакивает и зло тараторит мне прямо в лицо:
– И почему же это проблема?! Тебе что, было плохо со мной?! Ах, да, прости, вам! Я же с вами на вы! Вы мой босс! Вечно всем недовольный! Может быть, мне ещё стоит извиниться за то, что я не прошла школу каких-нибудь гейш? Я из горячей плоти и крови! А не какая-то льдинка! И если я переспала с тобой, значит я так захотела, – кричит на меня.
И тут я понимаю, что даже если эта актриса ломает комедию, мне плевать.
Я снова возьму её. Ещё и ещё. Потому что мне ни с кем не было так хорошо. Никогда в жизни.
А разберусь со всем как-нибудь потом… Завтра…
– Да, это огромная проблема, детка, просто огромная проблема, – наваливаюсь я на Льдинку и уже вхожу в неё.
Не могу насытиться этой девочкой. Трахаю её долго и нежно. Буду это делать бесконечно долго. Не хочу, чтобы эта ночь кончалась…
– Да, ты моя проблема, – целую каждый сантиметр ей пряного тела. Пока снова не нахожу её вишнёво-пунцовые губки…
Кровь, оргазмы, хриплые стоны и всхлипы, всё перемешивается, когда мы кончаем одновременно. Снова и снова… И я не готов никуда её отпускать от себя.
Через несколько минут мы лежим на медвежьей шкуре прямо перед камином, и снова занимаемся любовью.
И мне так хорошо, как никогда не было в жизни до этого.
Моя чуткая догадливая Арина ставит нам прямо под дверью поднос с едой, и мы едим прямо на полу, не одеваясь, у огня, и его алые отсветы раскрашивают тело моей девочки, такое невероятно вкусное и тёплое…
Утром я открываю глаза и вижу, как Инна уже одевается.
Я был пьян вчера. Но я всё помню.
Я помню, как мне было хорошо с ней.
Но ещё я помню, каким я был слабым в её объятиях.
И я не знаю, хорошо это или плохо. Я ведь всегда был уверен, что быть слабым опасно.
Тебя подомнут и уничтожат.
И теперь мне надо подумать.
– Сегодня я буду в офисе после обеда, – ровным тоном произношу я.
Нельзя показывать свою слабость.
– Хорошо, Роман Борисович, – совершенно равнодушно отвечает Льдинка.
Словно и не было этой безумной ночи между нами.
Та ещё штучка.
Я должен её проверить. Пробить.
Она точно что-то скрывает от меня.
– Я думаю, раньше трёх можешь не приходить.
И она уходит прочь.
– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает меня Юлька, пока я сижу на кухне с чашкой ромашкового чая.
Теперь только ромашковый чай и спасает меня.
Я никогда не думала, что беременность может быть такой.
Но я ведь никогда и не была беременной до этого…
Я вообще была девственницей, и я даже сейчас не могу поверить, что смогла залететь только после одной-единственной безумной ночи.