— Почему так мало лошадей? Ведь это логично их использовать в отсутствии бензина? — спросил я у Сян, наклонившись чуть ближе к уху, чтобы перекричать шум.
Да, сидела она на тесном сиденье очень близко. Даже, я бы сказал, волнительно близко. В первый день точно также сидела, но я был на адреналине, и о факте близости думал бы в последнюю очередь. А сейчас… Ещё и к коленкам вернулась чувствительность, то и дело касаются. Но я по-прежнему держал себя в руках.
— Потому что только полиции разрешено. И провести лошадь через кордоны — только очень богатые люди могут себе позволить. Янсен, когда мы ещё это самое… как-то упоминал, что то ли у его отца, то ли родни какой-то есть несколько жеребцов.
— Кто у него батя хоть? Бандюган какой-то?
— Да с чего. В мэрии он работает. Только — это большой секрет! — Сян округлила глаза и прикрыла рукой рот, не сразу сообразив, что не надо было это говорить.
— Ну, и не скажу. И не бойся, — заверил её я. — Одним секретом больше — одним меньше.
Секреты я держать умею. По крайней мере — раньше, когда ещё на севере Евразии околачивался, умел.
Итак, наконец, мы сгрузились на площадь. Она оказалась весьма цивильной — тут и стекляшки этажей в пятнадцать, и красивые дома, не то европейского периода, не то заделанные под европейские стили архитектуры. Туристов, конечно, тут было более чем предостаточно. Фотографировали, галдели на десятке языков. Где-то вдали свадебная церемония с дорогими иномарками, а вместе с этим — толпы детей разной степени причёсанности.
Да, в любом резервации людям почему-то свойственно куда активнее размножаться, чем снаружи.
Русскую речь я снова услышал — буквально рядом, под ухом. Крупный парень в берцах весьма грубо толкнул меня, встал в смешную позу и попросил девушку с телефоном — всю в дредах, весьма красивую, хоть и в куче пирсинга:
— Давай, сфоткай меня, как будто я вон ту башню поддерживаю! Как Кинг-Конг! Скорее, а то опять узкоглазые набегут, нихрена видно не будет!
— Попо-ра-шу! — нахмурился я, с трудом вспоминая слова. — Братан, те-перь я то-же узо-ко-глазый.
— Ой, блин, сорри, сорри, чувак!
Как они от нас шарахнулись! Да уж, вид у меня был грозный, хотя обидеть ребят, конечно, я и не собирался. Акцент у меня был точно не как у изучавшего язык иностранца — сложные фонемы давались с трудом из-за разницы речевого аппарата, но я произносил их я без ошибки, даже уникальную русскую «ы». Наверное, я всё это сделал чтобы произвести впечатление на Сян — и она не скрыла удивление, хоть и была весьма сосредоточена, набирая что-то на телефоне.