Он неуверенно поднялся, опираясь на перила, немного постоял, стараясь не шататься, и отправился в допросную, ступая так осторожно, как только мог. Вошел, рухнул за свой стол, оперся локтями о крышку…
* * *
От проклятого пятна Стас избавлялся так тщательно, словно его карьера метельщика началась именно сегодня, и это было тестом, от которого зависело, получит ли он средства на жизнь или помрет с голоду в местной подворотне. Залил его водой, в которой щедро разболтал несколько обмылков, намотал тряпку на швабру.
«Если не поддастся, выжгу дрянь какой-нибудь химией, — зло подумал он. — Уксусом или серной кислотой, должно ведь тут хоть что-то подобное водиться?! Костер еще можно развести, а потом скребком лошадиным… Но пакости этой в моем дворе не будет! И вообще не будет на белом свете, как самого этого гребаного кота! Он же, паскуда, меня в питомцы взять хотел! В домашний скот превратить! Сначала использовать в хвост и в гриву, а потом на моем горбу въехать… ну не в рай, а совсем наоборот, но сути дела это не меняет! Мы, люди, для них даже хуже скота, к лошадям да козам хотя бы иногда искренне привязываются, а мы — смесь инструмента и материала одновременно. Не-на-ви-жу! И Моргенштерн еще боялся, что я соглашусь?! Да он меня совсем не знает, если хоть на миг такую мысль допустил!»
Злость, которой он старательно не поддавался, разговаривая с инквизитором, захлестнула с головой, заставив стиснуть черенок метлы, в глазах потемнело, дыхание перехватило от чистой, беспримесной ярости, но к этому приливу Стас уже был готов. Он глубоко вдохнул, направляя внимание в тело и фиксируя, что с этим самым телом происходит. Назвать чувство, принять его, позволить ему пройти сквозь тебя, не задерживаясь…
«Все нормально, Станек, ты злишься — но ты имеешь на это право. Сейчас бы поорать, макивару побить, если больше нечего и некого! Но возможности нет. Ничего, чистая эмоция длится полторы минуты, потерпишь, дальше идет состояние, а вот в него загонять себя уже не стоит. Вот она, злость, здесь и сейчас, посмотри на нее, почувствуй, скажи ей спасибо — она тебе помогла выстоять в разговоре с котом, фактически спасла тебя! А теперь она уходит, вытекает из тебя, как вода. Отпускаем… выдыхаем… остаемся свободными. Руку на метле разжать, пальцы помассировать другой рукой — зачем тебе судороги, правда? Напряжение в плечах и лицевых мышцах сбросить… Ух, как накатило-то! Хорошо, что сейчас, по горячим следам, когда такое пережить проще. Хорошо, что разговор с Моргенштерном успел провести на остатках самообладания. И умница, что не пошел сразу кофе делать, еще не хватало с кипятком в такой момент возиться. Кстати, о кофе, то есть опять о Моргенштерне!»