— Вас… учили… — тупо повторил Видо, чувствуя, как из него будто вынули стержень, на котором он держался последние… да года полтора, наверное. С того самого первого приступа. Как еще не растворяется, но уже дрожит внутри отвратительный страх, не отпускавший даже во время молитвы. Дрожит, как натянутая струна, что вот-вот лопнет и хлестнет обжигающей болью, но любая боль намного лучше тусклого тихого мерзкого отчаяния. — Вас учили… лечить… такое?
— Без лекарственных препаратов лечение будет сложнее и дольше, — извиняющимся тоном предупредил ведьмак. — Но даже без них оно возможно и в большинстве случаев достаточно успешно. И уж точно я могу гарантировать, что это никакое не безумие! Качество жизни эта дрянь ухудшает, но рассудок не затрагивает и даже для здоровья опасна не сама по себе, а только последствиями — ну, если вас во время драки накроет, например, как сегодня.
Приговор, который висел над его жизнью, рассудком и душой, отменили. Отменили. Отменили. Отменили! Эта мысль билась в висках тугими молоточками, у Видо закружилась голова, и он внезапно почувствовал, что смертельно устал, что хочет есть, умыться, посетить уборную… Что он жив, спасибо Господу и этому ненормальному, немыслимому ведьмаку!
— Герр Ясенецкий, сварите кофе, будьте любезны, — дрогнувшим голосом попросил Видо. — И я… попрошу вас о консультации, если вы не против.
— С удовольствием. Полагаю, нам обоим найдется, о чем друг друга расспросить. — Ясенецкий встал и отвесил поклон, учтивый и легкий, но все равно какой-то странный, сразу видно, что московит или вообще непонятно кто, но не австриец и вряд ли даже европеец. — Что касается кофе, то вы потерпите несколько минут, пока я приведу двор в порядок? Хочу отмыть это пятно, пока оно не засохло.
— Разумеется! — поспешно откликнулся Видо. — Я не стал бы просить вас пренебрегать служебными обязанностями! Что до консультации… Возможно, после ужина?
Кивнув, ведьмак стремительно ушел. Видо прикинул, сможет ли встать на ноги без посторонней помощи, и получилось, что очень даже сможет! Благодать все еще не наполнила его, как должно, однако первые капли уже просачивались из божественного источника души, и это было еще одним чудом — незаслуженным, но оттого не менее прекрасным.
Видо чувствовал себя, словно непослушный ребенок, все-таки получивший такой рождественский подарок, о котором и мечтать не смел. И в очередной раз осознавший, что Отец Небесный любит каждое свое чадо, даже то, которое так часто его разочаровывает слабостью, сомнениями и неверием в милость Господню. Любит — и все тут!