«— очень дорогая и неброская вещь, таких много в комнате, Жданка умела их видеть и любила себя окружать таковыми».
Совершенно неожиданно я завладеваю вдруг перепиской. Чужой. Всего несколько писем… что тайно хранились в тонкой выдвижной полочке под зеркалом. Кто осудит меня за то, что я принялась их читать?
Всё вокруг внезапно обернулось ареной, где разыгрывался непрерывный бой — горячие эмоции противостояли рациональному мышлению.
Автор писем — в основном лорд Эдуард Элдони — старший брат бывшего супруга леди Майерс. Как «приятно» его бесконечное участие в моей личной жизни. И как смешны и глупы усилия с теми письмами, что я оставила бабушке для их отсылки. Когда только он успел подыскать ключик к мисс Джейн, ведь гостил-то всего ничего в имении, с замком в Золотой долине.
Последнее письмо от него недавно передал как раз барон Берн-Калландер.
Из содержания посланий становилось понятно, что и в Лондоне Жданка получала подробные инструкции в отношении меня и маленькой леди, которую она держала на руках с самого её рождения.
Девушка всё успевала, надеясь основательно закрепиться в чужой стране. Это подтверждали и её новые документы. Леди Джейн Вилмер Лесли, узаконенная внебрачная дочь графа Вилмера Лесли…
Я в шоке разглядывала выписку из приходской книги Киркстольского аббатства в Лидсе, Уэст-Йоркшир.
Мне срочно нужен свежий воздух. Как же далеко всё зашло, если удалось справить «такие» документы о происхождении бывшей крепостной из России. Неужели Жданка думала, что действительно у неё получиться стать хотя бы баронессой в чужом государстве. Но она и так уже в статусе леди. Титул учтивости от батюшки, который сам совершенно недавно стал графом — это просто космос по сравнению с тем, кем была девушка ещё буквально четыре года назад. Рука неосознанно потянулась к пряди волос, которую я, нервно наматывая на палец, если можно было бы, то выдернула, наверное, с корнем.
«— господи, что происходит»?
Отравив меня, похитив леди Анну-Марию и передав девочку её предполагаемому отцу, она однозначно подписывала бы этим себе смертный приговор. Себе и Владимиру Афанасьевичу — такие исполнители чужой воли долго не живут.
Холод, он сковал всё внутри.
Хотелось выйти на улицу, покинуть каменные оковы здания. Пройти вдоль берега по набережной, состыковывая пазлы чужого хитроумного заговора.
Совершенно неосознанно подошла к окну.
Тёмное помещение наполнялось едва заметным светом от горящей свечи, которая стояла на отдалённой прикроватной тумбочке. Стремительные, лёгкие тени играли на стенах в свои игры, создавая таинственную атмосферу. Нежные, будто тканые обои придавали атмосфере лёгкий налёт Прованса и ещё большего тепла и уюта.