Поражаюсь, что он это запомнил.
— Маленькая, невинная ложь. И я тебя не осуждаю, ты защищаешься. Но это тоже ложь, которая убивает истину и тебя саму как личность. Не делай так больше.
Он говорит спокойно, но я слышу угрозу в каждом слове. И нет, это не игра воображения. Это и есть угроза.
— Так что пей, — приказывает он, кивая на мой бокал. — Не бойся потерять контроль. Поверь, здесь, рядом со мной, тебе гораздо безопаснее.
И я, как послушная марионетка, беру трясущимися руками бокал и отпиваю несколько глотков. На нервах проливаю несколько капель, они скатываются по губам и подбородку. Хватаюсь за салфетку, но Мастер резко вскидывает руку, останавливая меня. Замираю, широко раскрыв глаза.
— Не надо. Пусть так и останется. Очень красиво, — с каким-то восторгом произносит он, обжигая меня своим стальным взглядом. Мне кажется, я физически чувствую его прикосновение.
— И на будущее, — продолжает Мастер, подкармливая пса сыром. — Чтобы у тебя не было соблазна солгать, должен признаться: я всё о тебе знаю. Всё. Даже то, что ты сама забыла.
Мы никогда не встречались, но я ни на грамм не сомневаюсь, что он не лжёт.
— Например… — он задумывается, отпивая ещё вина. Я на автомате делаю то же самое, совсем не чувствуя вкуса алкоголя. Кажется, даже если бы в бокале был уксус, я бы не заметила. — Как в десять лет ты сбежала с уроков и гуляла в парке. Или как в одиннадцать подобрала на помойке одноглазого кота.
Всё это незначительные мелочи. Но я уже начинаю сомневаться, что Мастер человек из плоти и крови. Потому что этого нельзя выяснить, покопавшись в моих соцсетях. Но это всё пустяки по сравнению с тем, что он произносит дальше.
— У тебя две сестрёнки-близняшки. Лида и Вера, им по тринадцать. Такие милашки, — улыбается он. — Лида недавно перенесла пневмонию, удивительно, как не заразилась Вера. У твоего отца гипертония, а у бабушки — хронический бронхит. Могу перечислять ещё кучу никому не интересных деталей. Например, о парне из университета, по которому ты вздыхаешь, но он не обращает на тебя внимания, потому что ты невинна и не позволяешь ему лишить тебя девственности. Но давай не будем тратить на это наш первый вечер? Ешь, я старался тебе угодить. Ты же любишь этот салат.
И здесь он прав. Да, я люблю. Точнее, любила до этого момента.
— Привыкай ко мне, птичка. Теперь наши встречи станут частыми.
Последняя фраза Мастера оказывается для меня самой страшной. Я прекрасно понимаю, что эти встречи — не для тихих ужинов и бесед. Но мне страшно даже предположить, для чего.
_______________________