— Изначально он зверь. А потом, со временем он учится принимать облик человека, — заметил бородач, сворачивая за угол. За углом было темно. — Его величество тоже не совсем человек. Это зверь, принявший облик человека.
— Не могу поверить, — вздохнула я, глядя на Титикаку. — Хорошо, что вы люди… С вами хоть поговорить нормально можно! А не с тем припадочным узурпатором…
— Ты потише, — встрепенулся бородатый, прижимая палец к губам. — Зря ты так о его величестве. Его брат был хорошим королем. При нем тут было вольготно! Правда, порядка не было совсем. И казну разбазаривал направо и налево. И титулы жаловал, и золотом осыпал. И народу золото с балкона кидал. Всякое было. Вот народ его и любил! И придворные любили. Говори, что хочешь, делай, что хочешь. Налоги можно не платить!
— Когда мы пришли сюда, в казне ничего не осталось! — перебил его безбородый. — Пусто!
— Зато теперь! — гордо усмехнулся бородатый. — Не любят люди, когда их к порядку призывают. Вот и бунтуют! Когда принц исчез, у нас тут мятеж подавлять пришлось! Люди восстали! Кричат: «Дядя заточил принца в темницу!». Освобождать пришли.
— А как он очутился в нашем мире? — спросила я, гладя непоседливую Титикаку.
— Все просто. Была церемония имянаречения. Обязательная для принца. И старый чародей перепутал заклинания, — усмехнулся бородач.
— Ему просто открыли не на той странице книгу, — добавил безбородый. — И прямо посреди церемонии принц исчезает! Что тут было! Долго искали…
— Принца? — спросила я, все еще не веря, что держу на руках маленького принца.
— Старого чародея. Принца нашли. А чародея до сих пор найти не можем. Только его величество загадочно улыбается. Говорит, что спрятал его в надежном месте, — заметил бородатый.
— Ой, — перепугалась я, прижав к себе большого котенка.
Огонек слетел с пальцев бородатого и повел меня по винтовой лестнице вверх. Я шла впереди, а «коврики» топали сзади.
— Мы почти дома, Тити, — прошептала я в пушистое ухо. «Сироти-и-инушка!», — ревела душа, обнимая малыша.
— Ты не заметил? — спросил позади меня тихий голос. Мне показалось, что разговор не предназначался для моих ушей. — Ты заметил, как он легко согласился?
— Заметил, — донесся до меня тихий ответ. — Как думаешь? Это то, что я думаю?
— Меня это смутило еще в том мире, — заметил озадаченный голос. — Думал, что все! Конец! Но нет… А потом в зале…
— Бедная девочка, — вздохнули мне вслед. — Будем надеяться, что это не то, о чем мы подумали.
— Вы о чем? — обернулась я, решив не церемониться, когда речь идет о моей судьбе.
— Да так, о своем! Удивляемся, почему его величество оказался к тебе столь великодушен, — заметил бородатый. — Обычно за ним такого не замечено!