Сергей встал, обнял жену за талию.
— Может, стоит подумать? Ребенку нужен друг.
— У нее есть друзья в садике, — Лариса говорила строго, но голос выдавал мягкость. — А собака — это ответственность. Кормить, выгуливать, к ветеринару таскать…
— Я буду кормить! — Аленка подпрыгнула. — И выгуливать! И мыть! И расчесывать!
— Конечно, — Сергей усмехнулся. — Как ты моешь игрушки.
— Я хорошо мою! — дочка надулась. — Правда, мама?
А Лариса опустилась в кресло, усадила Аленку к себе на колени.
— Хорошо. Но сначала научись убирать комнату без напоминаний — целую неделю. Идет?
— Идет! — Аленка взвизгнула от радости и чмокнула маму в щеку.
Сергей же смотрел на них и чувствовал, как сердце разрывается от счастья. Это было его… Его семья, его жизнь, но которой больше не существовало. Он смотрел на них — и сердце наполнялось теплом. Эти вечера, разговоры, объятия…
Но тут картинка словно сломалась, как стекло от удара молотка. Дождь, серое небо, а мокрый асфальт отражал тусклые фонари. Сергей занимался в зале, когда зазвонил телефон.
— Алло?
— Сергей Федорович? — женский голос дрожал, как натянутая струна. — Это из сорок третьего морга. С вашей дочерью… произошел несчастный случай.
И его мир треснул пополам… Белые коридоры пахли смертью и хлоркой. Лариса сидела на скамейке — ее плечи ходили ходуном от рыданий.
— Лара… — Сергей опустился рядом. — Где Аленка?
— Переходила дорогу… — всхлип. — Я держала за руку, но она вырвалась… А потом… Этот… — голос сорвался. — Пьяный урод! Он вылетел…
— Где она?
— Ее больше нет, — Лариса подняла лицо, оно было все мокрое от слез.
И земля словно ушла из-под ног. Он все еще не мог осознать, что находится в морге. Коридор перед глазами завертелся каруселью. А после, как в тумане, похороны и маленький белый гробик. И Лариса в черном, с опухшим лицом и пустыми глазами.
Потом же пустой дом, где было так тихо, что это давило на мозг. Детская с игрушками, которые уже никто не трогал. А Лариса сидела в кресле вся неподвижная под действием успокоительных.
— Лара, поговори со мной, — Сергей умолял. — Мы должны держаться.
— Зачем? — первые слова за неделю. Глаза — два черных провала. — Ради чего держаться?
— Ради нас. Ради любви.
— Какой любви? — мертвый голос. — Любовь умерла вместе с ней.
Но он попытался бороться — сначала психологи, потом поездки для смены обстановки. Но Лариса превратилась в одну равнодушную статую горя. А затем пришел тот день… Сергей вернулся домой — и сразу почувствовал — тишина была неправильной. Он прошел по дому, заглянул в спальню, на кухню.
— Лара?