— Скорее всего, — вмешался я. — Он топтался, потому что укладывал тела. По особенному. По стойке смирно. Но знать бы еще зачем, и что это вообще значит…
— А это вопрос к Светлане Валерьевне, — Горохов посмотрел на Психологиню.
Та сидела и отрешенно грызла кончик карандаша, о чем-то размышляя. Услышав свое имя, отложила карандаш и выпрямилась, высказав свои соображения голосом авторитетной училки:
— Это похоже на некий ритуал. Но других каких-то знаковых элементов при этом нет. Ни символов, ни знаков на теле, ни каких-то посторонних предметов. Все выглядит, будто Холодильщик хочет что-то нам показать. Донести какую-то информацию.
— Какую информацию?
— Пока не знаю. Но подростки все были похищены в разное время, а из морозилки он стал их вытаскивать только сейчас. За последний месяц — три тела подбросил в лес. Это тоже что-то значит.
— Может, ублюдок с нами играет? — предположил я. — Чтобы показать, какой он неуязвимый. Вот и сыпет мертвыми телами, как тучка дождиком.
— Возможно, — кивнула Света, — Но тут нестыковка. Как он может с нами играть, если первые два тела нашли, когда нас и в помине не было еще в Цыпинске? Скорее всего, тут какая-то другая подоплека. К сожалению, материала для психологического анализа происходящего крайне мало, недостаточно. Хотя у меня есть кое-какие соображения, но я их сначала проверю.
— Ясно, — одобрительно кивнул Горохов. — Ну что ж, сообщите по готовности. Планерка закончена, работайте, товарищи.
— Бог в помощь, отец Арсений, — поздоровался я с попом, который усердно штукатурил стену храма вокруг центрального входа. Делал он это, не снимая рясы, измазав подол в глине и песке.
— Доброго дня, Андрей Григорьевич, — обернулся тот, не прекращая ловко орудовать мастерком.
— Что же вы один решили такое здание отреставрировать? Это же сколько лет уйдет?
— Вечером и на выходных прихожане мне помогают, — ответил священник. — А сейчас белый день, на работе люди. Так что, с божьей помощью, пока сам батрачу. Как могу.
— Вы тут подозрительного никого не видели в последнее время? Может, кто-то приходил к Сапожникову?
— Я уже рассказывал, что никто не приходил.
— Уверены?
— Я ведь каждого в лицо знаю. Тут чужие не шастают. Место особенное, для узкого круга.
Я еще постоял, наблюдая за его усилиями — и священника, кажется, это нисколько не напрягало.
— А Сапожников разговаривал с кем-нибудь из прихожан?
— Ни с кем, только со мной. Все переживал, что его найдут. Боялся слишком. Затуманили его душу бесы, угрозы высказывал, в каждом человеке врага видел, вот я сдуру и сдал его вам. Старый дурак, прости господи.