— Давно… — он ухмыльнулся, и по лицу его скользнула странная, болезненная тень. — Под препаратом я становлюсь другим. Не просто нормальным — умнее. Сильнее. Лучше. Словно кто-то освобождает мой мозг — и он начинает работать как у всех. Нет, даже быстрее и лучше.
Я слушал молча, прищурившись. Пальцы крепче сжали рукоять ПМ. Он говорил не как больной, умственно отсталый. Он говорил как человек, знающий, что умирает — и потому не врет.
— Где ты брал ПС-63? — продолжал я расспрашивать.
— Начальник милиции… — продолжил Гриша, — как-то притащил ампулы. К отцу. Говорил: «Это будущее. Это путевка в новую жизнь». Они думали, я не слышал, не понял. Дурачок ведь! А я услышал. Хотел поиграть с ампулами. Взял одну, пока никто не видел. Хотел спрятать. Но… уронил.
Он моргнул, и в его глазах мелькнуло что-то почти детское — память о том испуге. Поднял слабую руку и сделал жест, словно что-то выпадает из непослушных, вечно неловких пальцев. Будто он снова проживал тот самый момент, когда всё и началось для него. Или закончилось.
— Она разбилась. Я испугался. Думал, накажут. Стал собирать осколки. Руками, конечно. Порезался о них сильно. Жидкость… эта… прозрачная и чистая… я не думал… попала мне в кровь. В ту ночь я не заснул.
Он замолчал на мгновение. Казалось, Лазовский-младший вспоминает нечто очень важное.
— Я не просто не заснул. Я думал. Думал. По-настоящему. В голове было… ясно. Как свет включили. Как будто всё вокруг стало простым и понятным. И я осознал себя: нет, я не дурачок… я тот, кто опасен, не я должен бояться, а меня пусть пугаются. Вот тогда я и понял… каково это — не быть дебилом. Не быть посмешищем, не быть слабым. Не зависеть.
— И ты стал убивать? Зачем?
— Я чувствовал себя… — он поискал слово и прошептал, — человеком. И не просто человеком, а тем, кто забирает жизни. Я хотел уничтожать… Побочный эффект? Пусть. Вроде, неприятный, но потом я привык и даже наслаждался. Ха!..
А я вспомнил: Орлов… он что-то знал. Говорил, что ПС-63 — не просто препарат. Что он делает с людьми что-то… большее. Что побочные эффекты до конца никто не изучал. Что проект свернули, когда поняли, что контролировать вещество невозможно. Оно будто живёт своей жизнью.
Меняет не только тело, но и мозг, душу. И теперь, слушая Гришу, я понимал: всё, о чём он говорил — было правдой.
— Этот «Гранит» в ампулах изменил тебя. Это не ты, Григорий… Ты разве думал раньше кого-то убить?
Он откинулся назад, глухо закашлялся. В груди булькнуло.
— Нет!.. Не обманешь. Он не изменил, он освободил меня из оболочки дурака. Мне стало… чертовски приятно. Быть собой. Настоящим. Я хотел быть таким всегда.