— Помогите…
И снова тишина. Теперь ждем. Тик-так, тик-так…
Прошло, может, полминуты. Или час? Время будто исчезло. И вот, наконец — шаги впереди. Медленные. Вкрадчивые.
Они приближались. Стали чаще. Я не дышал, не моргал. Только сильнее вжимался в стену, сливаясь с чернотой бункера.
И свет фонаря, зажатого в мёртвой руке Лазовского, дрогнул.
Что-то заслонило его на секунду. Что-то подошло близко. Очень близко.
Пора!
Я выскочил из укрытия, рванул вперёд с пистолетом, палец уже на спусковом крючке — готов был всадить пулю в любого, кто появится на линии прицела.
Фигура осела у тела Леонтия. Заскребла руками по полу. Грязный, весь в крови, со свалявшимися волосами, в рваной одежде — это был Гриша. Он съёжился в комок, будто хотел исчезнуть, и дрожал.
Но тянул тело отца за ворот рубахи, при этом тихо всхлипывал и твердил, будто молитву:
— Папа… папа… не умирай… папа…
Я остановился, замер. Он был жалок, дрожал всем телом, будто битая собака под дождём. Вид у него был такой, будто он, тихий дурачок, теперь на грани полного срыва. Я напрягся. Казалось — вот-вот вскочит и рванёт в темноту или на меня. Но он поднял голову. Глаза — красные, затравленные, но ясные. Узнал меня.
— Дядя Андрей… — прохрипел. — Оно… всех убило… я… я спрятался… я… боюсь…
— Спокойно, Гриша, — произнёс я, медленно двигаясь к нему, не опуская пистолета. Ствол был обращён во тьму позади него. — Ты один?
Лазовский-младший заскулил:
— Оно… убило всех… всех убило…
На щеках его, перемазанных в грязи и засохшей крови, блестели свежие слёзы. Он размазывал их дрожащими пальцами.
— Кто — оно, Гриша? — спросил я. — Расскажи. Что ты видел?
— Я… я убежал… я спрятался… — лепетал он, заикаясь. — Помоги… дядя Андрей… мне страшно…
— Чёрт… — выругался я про себя. Ловушка сработала, но не на того. Привлекла Лазовского-младшего — а не то, что рыщет по этим чёртовым коридорам.
— Ты ранен? — я присмотрелся к его одежде. Он прикрывал бок худой рукой, и оттуда сочилась кровь.
— Я… упал… поцарапался… — всхлипнул он. — Больно…
— Отпусти отца, — сказал я, положив ему руку на плечо. — Ему уже не помочь.
— Тише, — зашипел он. — Дядя Андрей, тш-ш-ш! Оно нас услышит…
Твою дивизию! Теперь я был уязвим. Умственно отсталый мальчишка рядом со мной — мишень. А я — цель. Нужно было менять тактику. Срочно.
— Вставай. Иди за мной, — скомандовал я. — Быстро. Слышишь?
— Мне страшно…
— Быстро встал, я сказал! Или хочешь сдохнуть здесь? — рявкнул я. — Остаться лежать, насовсем?
Он вздрогнул и поднялся. Засеменил за мной, шаркая подошвами.
Я зашагал в сторону лабораторий. Обернулся: