— Связь пока держим ранее оговорённым способом. Теперь, если ты позволишь, у меня есть дела поважнее.
Жульет перестала изображать восторг на лице, на секунду позволив отразиться настоящим эмоциям, затем резко развернулась и зашагала прочь. Ее каблуки отчаянно стучали по гравийной дорожке.
Я молча смотрел ей вслед, пока женская фигура не скрылась за поворотом. Выждал около двух-трех минут, а потом достаточно громко, чтоб услышал тот, кто находится рядом, спросил:
— Думаешь, она поверила?
— Поверила, но доля сомнений имеется. Слишком много о себе возомнила за годы работы в Хельсинки, а потому перестала чувствовать настоящую опасность. — Ответил Клячин, выходя из-за кустов, расположенных рядом с беседкой. Он подошел ко мне, достал портсигар, прикурил. — Дамочка не дура. Она понимает, что архив для нее потерян, но вступать сейчас с тобой в конфронтацию нет смысла. Она отступит. На время. Будет наблюдать. Но и ты следи за ней, Алексей. Она может быть опасна. Когда понял, что я вас «веду»?
— Минут через десять, после того, как мы вышли из дома Книпперов.
— Хм… Даже как-то обидно. — Усмехнулся Клячин. — Я был уверен, что ни ты, ни она меня не срисуете. Ну что ж… Молодец.
— Спасибо, — сказал я после паузы. — Зачем ты шел за нами?
— Заканчиваю кое-какие дела. Хотел убедиться, что ты сам разберешься с этой особой, — Клячин флегматично выпустил дым в небо. — Можно сказать, подчищаю хвосты. А теперь слушай внимательно. Мюллер знает определенную версию случившегося на угольном складе. Твоя задача — придерживаться ее. Ты был похищен британцами, терял сознание, тебе что-то вкололи, ничего не помнишь толком. Мюллер считает, что архив уничтожил еще твой отец, перед отъездом из Берлина. Ты скрывал данный факт, намереваясь использовать документы как предмет торга. Твоя основная цель в Берлине — драгоценности. Их ты искал, их ты нашел. Держись этой линии. Мюллер, возможно, попытается давить, но после вчерашнего успеха твоего дружка и внимания фюрера активных действий пока не последует. Теперь ты — друг без пяти минут знаменитого музыканта, любимца самого Гитлера. Это хорошее прикрытие.
Я кивнул. Все было логично.
— А что с тобой? — спросил я. — Ты ведь не останешься в Берлине?
Клячин посмотрел на догорающую папиросу.
— Нет. Меня больше ничего не держит.
— Почему, дядя Коля? — наконец, спросил я глядя на Клячина. — Почему ты все это сделал? Спас Ваньку, собирался разобраться с Жульет, прикрыл с архивом? Ты же мог просто забрать драгоценности и исчезнуть. Или… выполнить приказ Берии до конца.