— А парни?
— А черт их знает, она на них не смотрела. О! — Серега поднял вверх указательный палец. — Сказала еще, что «деревня»!
— Так! — насторожился я, чувствуя, вот она, ниточка. — Давай, вспоминай, где заправка. Я так полагаю, эти парни туда не пешком пришли. Может, и «Комби» там видели?
— Хм… заправка… — Гребенюк нервно забарабанил пальцами по столу. — Да где угодно! Валя без меня была… Хотя, в то день она куда-то в пригород ездила. Да, в «Золотую ниву»! Там хотим филиал открыть… Она еще сказала, по пути заправлюсь.
— По пути… Значит где-то сразу на выезде из города, — вслух рассуждал я. — По трассе на «Золотую ниву». Логично?
— Ну да…
— Значит, завтра берём такси и туда…
— А зачем такси-то? — допив кофе, Гребенюк усмехнулся. — У меня ж машина. Забыл? Короче, завтра с утра за тобой заеду.
— Только сначала в редакцию. Надо отпроситься.
— Ну, это само собой.
Утром Серёга заехал за мной пораньше, ведь предстояла неблизкая дорога, но для начала надо заехать в редакцию и написать заявление на отгул. Мы ехали молча, даже музыку не включали. Я внимательно осматривал улицы города и спешащих по тротуарам пешеходов. Вдруг появится какая-то зацепка.
Он всё ещё торчал, у киоска! Тот самый мужик, в сером драповом пальто и темной кепке. Сидорин предположил, что он наблюдал за редакцией, за кем-то следил. Вот странно, мужику за полтос, а он столько времени торчит на морозе. Похоже уже весь ассортимент продукции союзпечати на память выучил. И киоскёр к нему как-то слишком спокойно относится, не высовывается из окошка и не донимает вопросами типа «мужчина, вы будете что-нибудь брать?». Странно как-то всё это. Хотя, Сидорин говорил, за ним тоже присматривают. Отсюда напрашивается вывод, что вместо киоскёра там сидит какой-то кагебешник. А что, логично. Я усмехнулся. Такими темпами мне скоро надо будет в милицию переводиться, слишком много времени уделяю расследованиям разных происшествий. Хотя, зачем переводиться, можно же совместить? Открыть, к примеру, постоянную рубрику «криминальные новости».
— Так, Серега! — спокойно предупредил я. — Проезжай мимо… остановишься за углом…
— А что такое?
— Потом объясню.
— Потом, так потом…
Пожав печами, Гребенюк проехал дальше и, свернув за угол, остановил машину. Было уже почти восемь часов утра. Отгул отгулом, но опаздывать всё равно нельзя. Трудовую дисциплину никто не отменял. Я выскочил из салона:
— Жди! Я быстро.
Шел мелкий снег. Разгоняя предрассветную тьму, горели желтые фонари. К остановке, фырча, подкатил желтый ЛиАЗ, прозываемый так же «Сараем».