Я, конечно же, тут же согласился и предупредил, что пройдусь до финального зала, проверю, не исчезла ли пелена. Ведь за ней мог остаться тайник лича!
Владимир к моим словам отнесся скептически, но возражать не стал. Лишь предупредил, что они будут ждать меня наверху. Ну и попросил надолго не задерживаться.
Как я понял все, за исключением Василия, стремились поскорее убраться из склепа, ну а стрелок едва стоял на ногах. Лич оказался прав, и электроарбалет выпил из него сил чуть не больше, чем символ цепи.
Артефакт я у Васи от греха подальше забрал и сделал себе мысленную пометку привязать его к Немирову.
Когда же, наконец, мы с Вишем остались одни, я вернулся в последний зал и, убедившись, что пелена никуда не делась, нашел первый символ солнца.
Будь на моем месте обычный человек, он бы ни в жизни не поднял те каменные плиты с выбитым на них солнцем.
Но с текущей Живучестью, я ощущал себя настоящим титаном!
Плиты были тяжелыми, и я чувствовал их вес, но с лёгкостью их поднимал. И пока мой мозг ловил когнитивный диссонанс, я планомерно вскрывал тайники.
Нож, нож, нож, снова нож…
И в последнем по счету тайнике снова был нож и… ножны.
— И что дальше? — я посмотрел на клинок. — Зачем мне семь одинаковых ножей?
Внешне нож походил на звериный коготь. Кажется, такие клинки называют керамбитами.
Серебристый, он был сделан из неизвестного мне металла, и… как будто впитывал в себя свет. А вместе с ним и разлитую в склепе энергию Смерти.
— Опасная штука, — поморщился Виш, — может, отложим исследование на потом? Если ты не забыл, нас ждут наверху. И вообще, помимо этого куча дел.
— Это да, — кивнул я. — Сейчас пойдем. Но сначала… Я его соберу.
Я не боялся, что кто-то услышит наш разговор с Вишем, поскольку точно знал, что кроме нас в склепе нет ни единой живой души. Живучесть усилила не только мое тело, но и органы чувств.
А ещё, у меня появилось стойкое ощущение, что меня теперь очень сложно убить.
— Может, не стоит? — протянул дракончик. — Это может быть опасно.
— Стоит, Виш, — я достал из Инвентаря второй нож и положил его рядом с первым. — Стоит… Смотри!
Стоило ножам оказаться рядом, как они притянулись друг к другу и… слились!
— Что-то мне подсказывает, что мы только что открыли ящик Пандоры, Макс…
Я же, не слушая фамильяра, выложил все оставшиеся ножи, с интересом наблюдая за трансформацией клинка.
К каждым поглощенным ножом он становился все темнее, сохраняя при этом серебряный отблеск.
Когда все клинки слились в один, по кромке лезвия пробежал отчетливый багровый отсвет. И я понял, почему лич назвал его Жалом Заката.