— А завод будет…
— Мой, — отрезал граф.
— Наш, — я и не подумал сдаваться. — Или мы делим паи, или ищите себе другого исполнителя. Я буду работать только в качестве партнера.
— Ты не понимаешь, от чего отказываешься, — поморщился граф.
— Прекрасно понимаю, — не согласился я. — Я уже вышел из того возраста, чтобы работать на дядю.
— Какая разница, откуда приходят деньги? — поморщился Галицин.
— Огромная, — не согласился я. — И дело как раз таки не в самих деньгах, а в том, кто контролирует денежные потоки.
— А, Сила с тобой! — если бы Галицин мог, он бы точно махнул рукой. — Десять на девяносто.
— Сергей Геннадьевич, это не смешно.
— Не наглей, Макс, — поджал губы граф. — Ты не вложишь в предприятие ни единой копейки!
— Я уже вложил около пяти тысяч золотых, граф! — тут я, конечно, немного приукрасил, — И мне придется вложить в десять раз больше! Для того, чтобы наладить смежные производства тоже нужны деньги.
— Двадцать на восемьдесят, — скрипнул зубами Галицин.
— Но все эти заводы, — как ни в чем ни бывало продолжил я. — И копейки не стоят без технологии.
— Тридцать на семьдесят, — скривился граф.
— Плюс лояльность местных, рабочие руки и отсутствие препон со стороны местной администрации.
— С этим и я смогу разобраться, — возразил Галицин.
— Не сможете, — покачал головой я. — Возьмем, к примеру, тех же самых Уваровых. Да плевать они хотели на сидящего в столице главу Конвоя! Про Новиковых и вовсе молчу. Меня трижды пытались убить. При том, что все считали меня вашим протеже.
— С протеже ты неплохо придумал, — хмыкнул Галицин. — Было весело наблюдать со стороны, как засуетилась местная шобла. Но ты все равно не убедил меня насчет администрации.
— Нужно работать снизу, — попытался объяснить я, — а не сверху. Так будет эффективней. Не секрет, что уйма приказов сверху на местах или игнорируются, или саботируются. Впрочем, если вы хотите, чтобы запуск завода затянулся на пару лет…
— Ты выкручиваешь мне руки! — нахмурился Галицин. — Пользуешься моим положением.
— А вот насчет этого неправда, — спокойно возразил я, отходя от прикрученного к арене графа. — Я выполню взятые на себя обязательства вне зависимости от того, на какою долю мы договоримся. Я за справедливость, Сергей Геннадьевич.
— Сорок на шестьдесят — мое последнее слово.
— Согласен, — можно было еще поторговаться, но предложенные графом условия меня устроили. — Руки пожмем после того, как к вам вернется чувствительность.
— Если вернется… — проворчал граф.
— Зажмите это зубами, — я взял с письменного стола стопку листов и скрутил их в трубку. — Говорят, это очень больно.