Луша быстро организовала бадью с тёплой водой, которую прямо в комнату притащили двое здоровых мужиков.
Вера с наслаждением села в бадью, и пока Луша ходила относить мокрые вещи, рассмотрела себя.
Очень стройная, но вполне себе оформившаяся девушка, с нежной белой кожей, с руками, никогда не знавшими работы, с маленькими ногами, всегда носившими хорошую, явно сшитую по ноге обувь, не было видно ни одной мозоли.
Вера посмотрела на ладонь, не то, чтобы она увлекалась хиромантией, но кое-что изучала, и увидела, что линия жизни у девицы на правой руке совсем короткая, а вот на левой, то что судьбой отмерено, длинная, даже на запястье уходит.
Вера вспомнила, что у неё-то всё было наоборот.
После тёплой бадьи Вера с помощью Луши переоделась во всё сухое и теперь сидела на диванчике, рассматривая милую девичью спаленку, на окнах были розовые занавески, в тон занавескам над кроватью балдахин, покрывало на кровати тоже было розовое.
Луша показалась Вере словоохотливой, пока она её переодевала, всё продолжала охать:
─ Что же это вы, барынька, удумали, грех-то какой, и не сказали своей Луше даже.
И Вера решила её поспрашивать.
─ Луша, а это ты прибралась? ─ спросила Вера.
Луша отрицательно помотала головой:
─ Нет, барышня, так и было, вы, наверное, даже не ложились.
─ Я что-то не всё помню, Луша, ─ сказала Вера, ─ после того, как меня вытащили из воды, всё как в тумане, расскажи, чего это я вдруг топиться пошла.
─ Так понятно, из-за чего, из-за любви, ─ сказала Луша.
─ А что за любовь-то? ─ спросила Вера.
─ Неужели даже Еремея не помните? ─ с подозрением спросила Луша.
─Не помню, Луша, как отрезало, ─ с чистой совестью сказала Вера.
И Луша ей рассказала, что Еремей Васильевич, поповский сын учил Веру разным наукам, потому как папа Веры хотел дочери дать хорошее образование. Вот и выписал поповского сына, который обучался за границею, и Веру учил и языкам, и географии.
Ну и случилась у Веры первая любовь.
─ А тут папенька ваш объявил, что выдает вас замуж, за столичного банкира, ─ закончила Луша.
─ И что? ─ Вера удивилась, ─ я разу топиться пошла?
─ Ой, ─ сказала Луша, ─нет, конечно, вы же папеньке рассказали про вас и Еремея, в ноги ему бросились чтобы он вам пожениться разрешил.
─ А он? ─спросила Вера Лушу, которая явно тяготела к драме, иначе зачем ей так медленно и с паузами всё рассказывать.
Луша губы поджала, как будто бы обидевшись, что её так торопят, и сказала:
─ А папенька ваш Еремея выгнал, а вас сюда, чтобы вы до свадьбы свежим воздухом подышали.
─ Луша, а когда свадьба-то? Какого числа? ─ Вере ещё хотелось спросить про год, но Луша неожиданно сама радостно сообщила: