─Открыто, ─ хриплым от усталости голосом сказала Вера, понимая, что ни старуха, ни Фрол не стали бы стучать.
Это и вправду оказалась Марфа. Она позвала Веру с собой, знаками объяснила ей, что Матрёна Карповна и Фрол уехали, и Марфа перекрестилась, отчего Вера сделала вывод, что уехали они молиться, а Марфа затопила баню.
И этот вечер стал для Веры самым счастливым из всех. Вера прогрелась, впервые по-настоящему вымылась, да ещё и Марфа её отходила веничком так, что Вера и думать забыла, что всё в жизни у неё плохо, пока.
«Поистине, баня русская, ─думала Вера, сидя и запивая свои банные ощущения травяным отваром, в котором чувствовалась и кислинка шиповника, и горьковатая сладость солодки, и аромат мелиссы, ─ лечит всё, тело и душу».
И, наверное, впервые за последние три недели Вера поверила в то, что всё ещё обязательно образуется. И оттого, наверное, и казался ей странным взгляд Марфы, которая гладила её по голове и смотрела так, будто Веру надо жалеть.
Хотя жалеть надо было Марфу. Вера с ужасом увидела, что на руках и на теле Марфы, разной степени свежести синяки.
Вера спросила:
─ Это Фрол тебя?
Марфа помотала головой и ткнула себя рукой в грудь.
─ Ты сама? ─ удивлённо спросила Вера.
Марфа закивала, а Вера сказала:
─ Меня то можешь не обманывать, самой так не получится.
Но Марфа поджала губы, и Вера поняла, что та больше не хочет это обсуждать.
Вере хотелось многое спросить, в том числе и почему у Марфы нет детей, и как она стала женой этот дебиловатого брата банкира. Но Марфа вдруг заспешила, и Вера поняла, что надо всё убрать, чтобы вернувшиеся с молений Воробьёвы не обнаружили, что кто-то в их отсутствии жизнью наслаждался.
Сегодня Вера впервые спала спокойно, дверь она подпёрла стулом, да ещё для надёжности задвинула своим сундуком.
А на следующее утро с молений вернулась старуха с сыном и не одни, с ними приехал и муж Веры, банкир Воробьёв.
Конец ознакомительного фрагмента.