Впереди было еще много напряженной работы. Тяжелым камнем лежало на душе вождя дело «Клоуна». Каждый день Иосиф Виссарионович уделял этой теме два-три часа, стараясь выстроить для себя четкую непротиворечивую картину. И чем больше он разбирал материалы по будущей истории потомков, тем больнее было сознавать, насколько он был слеп, терпя возле себя Никитку, этого клоуна-недоумка. Вот и сейчас он думал, вчитываясь в списки его «соратников»: «Все, что я строил тридцать лет, разбазарили, распылили, изломали и уничтожили… Гитлер столько не наломал, сколько вы! Бояре! Как после Ивана Грозного, устроили Смуту, разорили страну, деля власть. После Гитлера страну восстановить можно, а после таких дураков, увы, нет… Как бы с ними так поступить, чтобы и по заслугам вышло, и смущения в народе не вызвать в военное время?»
Сталин еще раз перелистал свои заметки по этому вопросу, означавшему разницу между жизнью и смертью для первого в мире советского государства. «Хм, многие из этих товарищей крайне нескромны в материальном отношении… — подумал он. — Надо дать указание Лаврентию — пусть привлекает их по самым уголовным мотивам. Да и товарищ Мехлис что-то мышей не ловит — интересно, куда смотрит его Госконтроль? Интересно было бы выяснить, чьи там внуки с высоты птичьего полета на страну гадили. Тимошенки — они как, родственники или просто однофамильцы? Всю эту шушеру давно пора было разогнать, да только руки не доходили… — Сталин укоризненно покачал головой, пососав погасшую трубку. — Или создать все-таки эту, как его, ОБХСС, или, точнее, выделить соответствующую службу из НКВД в отдельный наркомат… Дело важное, особенно в военное время. Всякого разгильдяйства у нас и так хватает. Вон что пишут — что продукты и лекарства, поступившие по ленд-лизу, оказывались на черном рынке. Такую частную инициативу необходимо пресекать беспощадно. Самое главное — правильно подобрать наркома. Например, товарищ Мехлис категорически не подходит, в связи с пятым пунктом большинства будущих клиентов этого ведомства». — Сталин записал себе этот вопрос на память и подчеркнул два раза.
«Кстати, а где сейчас Никитка? На Юго-Западном фронте у Тимошенко? То есть уже у Василевского… Надо бы его оттуда отозвать, чтобы опять дров не наломал. Только вот куда? Нет сейчас в стране неважных участков. Если такого назначить председателем колхоза, у него скоро люди безо всякой войны с голоду передохнут. Так что наркомом водного транспорта — упаси Боже. Но с фронта его надо отзывать… А куда — неважно. Пока в резерв Ставки, для поправки здоровья, ну а потом с Лаврентием решим, каким будет диагноз…»