— Отпусти меня! — Крик смешивается с ветром, пока мы улетаем от живого леса.
— Hiljaen likva!
Я вытягиваю шею к той штуке, что несет меня, и дыхание застревает у меня в горле.
Из существа, которое несет меня, растут большие бледно-зеленые крылья. У него две пары рук, а между изящным орлиным носом сверкают ярко-белые глаза, похожие на полированную слоновую кость. На голове пара длинных пушистых усиков, а шею покрывает густой меховой воротник. Он резко контрастирует с его полностью белым телом. В одной из его рук — длинное тонкое лезвие, с которого капает ярко светящийся сок лоз.
— Опусти меня! — кричу я, и мой голос повышается от паники, когда мы ныряем под ветку, безрассудно взмывая все выше. Кажется, меня сейчас стошнит. Это существо летит, совершенно не заботясь о том, как болтаются мои ноги или как близко мы к тому, чтобы врезаться в ветви деревьев.
Существо ругается себе под нос — по крайней мере, я предполагаю, что оно ругается, — прежде чем мы благополучно останавливаемся на ветке, достаточно толстой, чтобы на ней стоять. Оно опускает меня, и мои ноги дрожат, пока я изо всех сил пытаюсь отдышаться. Существо насмешливо смотрит на меня, словно я его раздражаю.
— Только не здесь наверху! — визжу я, заглядывая за край ветки, и тут же в ужасе зажмуриваюсь. Мы, должно быть, на высоте не меньше двенадцати этажей. Земля под нами почти невидима, а я торчу здесь с этой причудливой штукой в виде бабочки.
— Hiljaen itsei! O’lena kunnosi, — говорит он, качая головой. Его голос — глубокий, насыщенный баритон. Только сейчас я понимаю, что это существо, должно быть, мужского пола.
Отдышавшись, я рассматриваю его поближе. Он босой, на каждой ноге по два пальца, а третий расположен на подушечке стопы, как большой палец. На каждой из его четырех рук по пять пальцев, а его мускулистые руки говорят мне о том, что тяжелый труд ему не в новинку. На его мощном торсе змеятся замысловатые зеленые узоры, которые совпадают с узорами на крыльях. Его задние крылья похожего цвета, но длиннее, украшены узорами в виде глаз. Это напоминает мне о насекомых, которых я изучала раньше. Они назывались лунными мотыльками.
На нем нет ничего, кроме кожаной набедренной повязки, свисающей спереди. Я не могу разглядеть очертания гениталий, поэтому мне интересно, есть ли у него кармашек для члена.
— Что ты такое? — спрашиваю я, изучая его более человеческие черты лица. У него изящные губы, но когда он открывает рот, тот распахивается от челюсти до челюсти, шире, чем кажется возможным.
Он качает головой, издавая почти раздраженный вздох, и с чувством превосходства склоняет голову, глядя на меня.