— Ирина Яковлевна, Мила дома? Я к ней.
— И зачем ты к ней? Она живет тут в дали ото всех, я слежу, чтобы не нарушала договоренности, — так и видела тетку, воинственно смотрящую на бывшего мужа, а руки подпирают бока.
— Оленька тяжело носила второго ребенка. Она при смерти. Пожелала увидеть свою мать, — закрыла рот рукой, чтобы не выдать себя. Сдержать крик было сложно, — но все остается в силе. Свожу ее на свидание с дочерью, потом ее привезут обратно.
— А, ты не подумал, что Миле будет больно? Ты ее и так сломал. Кто будет воспитывать внука? Он же выжил и родился здоровым? Как моя девочка сможет спокойно отдать внука в чужие руки.
— Не говори глупости, пацана есть кому воспитывать, — ухмыльнулась. Есть, так зачем же я?
— Нет ее, ушла в лес. Не тревожьте ее.
— Она же рада будет увидеть дочь.
Нет! Зачем? Увидеть, чтобы потерять? Я пятилась к задней калитке, застревая в снегу. Тимоха помогал выгребать из снежных заносов. Нам бы до избушки добраться успеть. Другая бы использовала шанс на возвращение, но этот мужчина сказал, что меня вернут обратно. Пусть дочка для меня остается живой и здоровой, а внуков я и так не видала.
Калитка предательски скрипнула, ночью подморозило ее. И я не таясь побежала от дома тетки. За спиной послышались крики, одна из машин завелась, рассекая пространство звуком мотора. Вбежала в ледяную избушку, где искала убежище. По привычке присела к одной из стены, обнимая верного пса. Он скалился неспроста. Стылые половицы скрипнули, и я увидела его. Холенный мужик давно уже не мой. Злой взгляд готов разорвать меня в клочья.
— И что ты тут забыла? И правда умом тронулась? — он вдруг остановился, всматриваясь в мое лицо, — надо же время сохранило красоту.
Усмехнулась, а затем рассмеялась.
— Что мне с нее в этой деревне? Да и в твоей семье делать нечего. Уходи! Оставь меня в покое.
Как часто я мечтала о нашей встрече. Что он раскается, а я буду глумиться над ним, но этот мужчина вызывал страх. Или это страх, накопленный годами?
— Идем! Дочь ждет тебя? — он потянул мне руку.
— Такую? В застиранных штанах и заячьем полушубке? Нет уж, нет у меня ни дочери, ни сыновей. Когда-то я родила несколько замечательных деток, но они умерли давно.
— Не неси чушь. Дочь ждет тебя.
Он попытался поднять меня. Сопротивлялась, с накатившей слабостью пытаюсь оттолкнуть от себя ненавистную руку. Но бывший мужи вцепился своими клешнями так, что вырваться была не в силах. В отчаянии крикнула.
— Тимоха, фас! — верный пес вцепился в его лицо бульдожьей хваткой. Я смеялась, видя кровь. Я понимала, что обречена.